ПОЗЫВНЫЕ «СОТЫ»

Пыльный, пропахший сеном и конскими испражнениями вагон зиял огромными щелями между досок, сбитых, по-видимому, наскоро. Ветер продувает насквозь. Руки ноют, напоминая парню, какой опасный груз он на себя взвалил, поддавшись минутному влечению. Девка сначала возьми и заболей. Пришлось потратить целых три дня, чтобы у нее спал жар. Хотел было оставить в деревне, да не стали местные с нею связываться, красных боятся… И повоевать за нее пришлось. Доказывая своим же, красным, что не та она, за которую ее принимают. Бился вслепую.

Барская кровь, да барская кровь, а с какой стороны барская – не понятно. И она молчит.

– Маш, может, скажешь, кто ты такая-то, зря я штоль через тебя натерпелся?

– Человек.

– Я это слышал! Из какого роду-племени?

– Сейчас все одинаковые.

– Все-то все, а ты-то откудова? В ответ – тишина… Сквозь навалившуюся дрему парень услышал стук колес, смешанный со всхлипываниями. «Жалко дурёху», – подумал он. – Чо ревешь, поехали уж. В другом краю о тебе знать никто не будет, авось поживешь еще.

Так и ехали. Кормили лошадей, подтягивая пустые животы, зарываясь в сено от холода. Очередная болезнь Марии вынудила сойти на первой попавшейся станции. Да и какая разница, где сходить? Ехать было неку- да. Родителей Петька потерял еще в детстве. Вырос мальчиком на побегушках. Знает, что много их в семье было. Знать-то знает. А ведать о них, не ведает. Одно слово – сирота.

Глава 3

– Ой, милок, баба у тобя бестолковая. Где такую откопал? – причитает хозяйка, – корову доит, усе молоко в сиськах оставит.

– Ничего, бабуля, научим, и не таких жизнь на место ставила, – отшучивается Петька.

– Этакой парень, работяга, а такую неумеху взял, хлебнешь горя с нею.

– Ниче, справимся. Поселились у бабки Настасьи. Бабка жильцам обрадовалась. Все не одна. От ее дома до следующего верста будет. – Усю жизню батрачила. Уж потом барин смилостивился, нянькой приставил к барчонку, – говорила бабка Настя, – а своих Бог не дал… – Так и стал Петька бабке Насте вроде сына.

Избу починил, колодец поближе к дому вырыл… В колхоз вступил. Мария оказалась покладистой и упорной. В три месяца одолела науку животноводства, так что и корову доила, и овец стригла, и птицу потрошить выучилась, огород осваивала. Только вот молчала все.

– Гордая она у тебя, ох, Петро, – бывало, говорила бабка Нас- тя, – за весь день ни слова, как воды в рот набрала. А голову-то как носит! Как царица какая!

– А ты, баушка, помягче с нею. Поди, ворчишь все.