Антарктида: Четвертый рейх

Это сейчас наличие большой стаи субмарин воспринимается в рейхе как нечто само собой разумеющееся, а тогда, в феврале 1935-го, Гитлеру понадобилось немало мужества и политической воли, чтобы, вопреки статьям Версальского договора, отдать приказ об их строительстве и при этом открыто заявить, что он намерен создать полноценный подводный флот. И пусть его 1-я флотилия насчитывала всего одиннадцать небольших субмарин, но и это уже было вызовом всей германофобствующей Европе. Вот именно, германофобствующей!..

– Да, якорь им всем в брюхо, это было вызовом, – сипловато пробасил Дениц, вслух подытоживая свою мысленную экспедицию в прошлое.

– Пусть даже вызовом! – не раздумывая, поддержал его Фридрих Наубе. – Само существование рейха – уже вызов. Всем, кто не способен воспринять наше величие.

Дениц слегка поморщился: он не любил, когда вторгались в его «блуждания по собственному одиночеству», даже если это вторжение совершал тот, кому это было простительно. Впрочем, большую часть того пути, который предшествовал его коронации в гросс-адмиралы, они с Фридрихом прошли вместе.

И кто знает: возможно, этот некогда несостоявшийся фейерверкер теперь уже действительно способен угадывать сам ход его мыслей?

– Вы помните, как мы познакомились, Наубе? – спросил он, все еще стоя спиной к адъютанту.

– Помню. Но вы никогда не спрашивали об этом, мой гросс-адмирал.

– Вы служили тогда артиллеристом на этой ржавой посудине, именуемой крейсером «Нимфе».

– На котором вы когда-то были штурманом.

Что же касается меня, то, если позволите уточнить, мой гросс-адмирал, я предстал перед вами всего лишь заряжающим дальнобойного орудия, с трудом дослужившись до обер-фейерверкера[8 - Обер-фейерверкер – старший матрос корабельной артиллерии. В германском флоте корабельные артиллеристы имели свою, особую, шкалу чинов, отличавшуюся от шкалы остальных моряков. Однако чин обер-фейерверкера существовал в шкале чинов, действовавшей только до 1937 года. В 1937–1945 годы этот чин приобрел название «обер-маринеканонир». ].

– Все же какой-никакой обер.

– Но даже оттуда меня пытались списать, поскольку для столь тяжелых снарядов я оказался слишком малого веса.

– А главное, никогда не отличались дисциплинированностью. Ваш послужной список…

– …Вы же, мой гросс-адмирал, взошли на борт, – бесцеремонно перебил его Наубе, – чтобы поинтересоваться, остался ли на нем кто-либо из офицеров, с которыми вам пришлось «держать волну» в 1928-м.