Флотская богиня

– Роттенфюрер Вергер, – подозвал барон одного из опытнейших своих диверсантов. – Командуете первой штурмовой группой!

– Есть принять командование группой! – по-русски ответил обер-ефрейтор СС, уже явно входя в роль диверсанта.

– Фельдфебель Зебольд, командуете второй штурмовой группой. Она полетит вторым эшелоном.

– Яволь, я уже познакомился с бойцами группы. Парни в основном надежные.

– Уточняю план учебной операции, – развернул барон на столе, под навесом наблюдательного пункта, карту местности.

 – Самолеты делают три круга над лесом и базой, а затем выбрасывают вас, роттенфюрер, на этом лугу, за северной окраиной лесной деревни Кузьминки. Насколько мне известно, румынскому батальону, расквартированному там, вчера утром приказано срочно оставить деревню и выдвинуться к Южному Бугу…

– …поскольку Буг должен стать пограничной рекой румынской Транснистрии, а значит, и всего румынского королевства, – проявил знание ситуации роттенфюрер СС.

– Какая утонченная осведомленность, Вергер! – одарил его барон своей традиционной иезуитской ухмылкой.

 – Забыли добавить, что Антонеску[12 - Ио?н Ви?ктор Антоне?ску (1882–1946) – румынский государственный и военный деятель, маршал, премьер-министр и кондукэтор (аналог фюрера или дуче, рум. conducatorul, conducator) Румынии в 1940–1944 годах.] пока запрещает своим солдатам переходить эту реку и участвовать в боях за пределами Транснистрии.

– Не исключено, что на восточный берег Буга нам придется загонять этих «союзничков» под дулами автоматов, – брезгливо поморщился Зебольд, никогда не скрывавший своего презрительного отношения к воинству Антонеску.

– А после высадки нам предстоит прочесать деревню? – проявил нетерпение роттенфюрер.

– Причем это должно быть настоящее прочесывание – каждый десантник действует самостоятельно, соблюдая все меры предосторожности, как если бы Кузьминку заняли солдаты противника. Всякого подозрительного, кто попытается оказать хоть какое-либо сопротивление или выказать недовольство, расстреливать на месте, как партизана.

– Нужно было оставить там румын, – осклабился Зебольд, расправляя свои широкие, слегка обвисающие плечи орангутанга.

– Это еще зачем? – не понял Штубер.

– Тогда, выкуривая их, мы провели бы учения, максимально приближенные к боевым.

– Мне давно известно, что вам, фельдфебель, хотелось бы видеть своими врагами кого угодно, лишь бы не русских, – сурово упрекнул его барон.