Опаленные войной

В ту же минуту у самой реки кто-то архиерейским басом скомандовал:

– Взрывай! Взрывай, Христос на небеси! Танки уже у моста!

А вот теперь, понял Громов, начинается самое «интересное». Теперь-то она и начинается, та самая, настоящая, война.

Все еще не желая расставаться со своим пленником, Громов рванул немца на себя и потащил в ближайший окоп.

– Лейтенант, вы?! – почти вместе с ним спрыгнул в окоп водитель мотоцикла. – А я уж думал – все, нет вас!

– Рано подумал, мыслитель. Охраняй его здесь. И всем кричи, что ты свой.

У моста по-прежнему свирепела стрельба. Часть диверсантов залегла прямо на мосту, а часть – у самой воды, очевидно, где-то за обрывом, откуда их не так-то просто будет выкурить.

* * *

Громов выбрался из окопа и, держа наготове пистолет, пополз к берегу. В небольшой ложбинке корчились в предсмертных судорогах двое солдат. Из живота обоих струилась кровь. Рядом же валялись их винтовки с окровавленными штыками.

«Неужели одновременно проткнули друг друга?!» – пораженно осмотрел их Громов, однако определить, кто из них красноармеец, а кто немец, так и не смог. Да и не к чему это уже было.

По дороге к окопу ему попалось еще несколько убитых. На одном из них сквозь расстегнутую гимнастерку лейтенант увидел ворот вермахтовского кителя. Судя по знакам различия, этот диверсант был офицером.

В нескольких сантиметрах от плеча Андрея отстучала поминальную морзянку автоматная очередь, и он запоздало, слишком запоздало, отпрянул в сторону.

– Лейтенант, сюда! – раздался чей-то знакомый голос.

Громов оторвал от земли исцарапанную щеку и увидел рядом с собой, над бруствером окопа, окровавленную голову майора. Того самого.

– Вас ранило? – рывком перебрался к нему Андрей.

– С чего ты взял?

– Так висок весь в крови.

– Да? – Майор растерянно мазнул себя по виску, посмотрел на ладонь. – Чепуха. В рукопашной саданули. Прикладом. И, по-моему, свой же, архаровец.

– Хорошо, что не проткнул.

– Этого еще не хватало. Хотя… Поди разбери в этой кутерьме, где тут свой, где чужой.

– Что там происходит у реки?

– Все то же… Засели вон человек двадцать. У крайней опоры, за обрывом. На вооружении – пулемет, автоматы. Еще и гранатами пошвыривают.

– Прячь за-а-ды, око-о-пники! – высоким гнусавым голосом сельского дьячка пропел высунувшийся из блиндажа с телефонной трубкой в руке боец-связист.