Плацдарм непокоренных

Дело было вовсе не в том, что ефрейтор постоянно вертелся возле капитана. Просто ей жаль было этого парня, чудом вырвавшегося из ада концлагерей и так глупо не дошедшего до своих. Благословив его на побег, Калина как бы искупила вину перед ним капитана Беркута. И пусть ей это зачтется: не богом – так хотя бы капитаном.

5

Отправив разведгруппу, Беркут еще несколько минут посидел на подземном командном пункте, но, поняв, что усталость окончательно выбивает его из колеи, решил уйти в свою «наземную резиденцию».

Он знал, что хозяин ее, старик Брыла тяжело заболел, поэтому сначала убедился, что бойцы, как и чем могли, накормили хуторянина и затопили печь, и только после этого пошел в свои «апартаменты».

Усевшись в плетеное полуразрушенное кресло, он прижался спиной к постепенно теплеющей стене, за которой топилась печь, и закрыл глаза.

Он представил себе бойцов, пробирающихся сейчас прибрежными зарослями к деревне. Пронизывающий холод, притаившаяся в каждом доме, за каждым забором опасность…

Андрей чувствовал себя как-то неловко от того, что лично не возглавил группу.

За все то время, которое Беркут командовал разведывательно-диверсионным отрядом в тылу врага, он настолько привык к тому, что операции проводятся под его командованием, что уход группы Кремнева на задание без него казался ему событием совершенно немыслимым. И еще… мысленно он был сейчас рядом с Калиной.

Конечно же он сглупил, решившись послать вместе с группой и эту девушку. Понятно, что идти в деревню, имея такого проводника-снайпера, одно удовольствие.

Вот только вправе ли он рисковать ради этого жизнью женщины. В конце концов мужики вполне могли бы взять «языка» и без нее. В то же время мог ли он остановить «неистовую Войтич» в ее желании во что бы то ни стало наведаться в родную деревню?

Окончательно запутавшись в своих полусонных-полубредовых размышлениях, капитан проверил, хорошо ли заложено камнем и занавешено, для светомаскировки, окно, и зажег лампу, намереваясь дочитать все ту же, оставленную кем-то из немцев книгу.

Но едва он одолел три-четыре страницы, как в коридоре раздались шаги, а затем в дверь его комнаты постучали. Стук был легким, вкрадчивым, и явно не солдатским.

«Неужели Войтич вернулась?! – внутренне встрепенулся Беркут. – Или что-то произошло? Стрельбы вроде бы слышно не было».

– Войдите.

– Извините, ради бога, что вынуждена отрывать вас от чтения, – застенчиво остановилась у двери Клавдия.