Плацдарм непокоренных

– Если бы целилась, ты бы уже не хрюкал.

– Да я тебя, стерву, сейчас так причешу! – поднял он ствол автомата.

– Закрой парашу, вояка хренов! – презрительно осадила его Калина, отпрянув однако за выступ валуна. – Не то вторую пулю я всажу тебе в глотку.

– Прекратить! – вмешался капитан. – Мальчевский, к бойцам! Собрать оружие и боеприпасы! Войтич, – грозно, по-командирски, назвал ее по фамилии, – справа, позади тебя – немцы. Помоги той группе!

Калина медленно, слишком медленно, неохотно переставила карабин на выступ правее себя.

«А ведь она с куда большим желанием послала бы еще одну пулю в этого “недострелянного” ею младшего сержанта, – понял капитан. – Слишком уж непривычно для нее не попадать в живую мишень».

8

– Так, где ж это ты, паршивка, вот так вот стрелять научилась? – незло, благодушно поинтересовался Мальчевский, когда бой наконец утих. – Нет я знал, что стреляешь ты метко, сам видел, как там, у «ворот», фрицев отстреливала, но чтобы вот так!.

Вернувшись к разрушенному крыльцу своего дома, Войтич уселась на иссеченную осколками каменную плиту скамьи и, как ни в чем ни бывало, принялась чистить карабин.

– У таких же паршивцев училась, как ты. Но те хоть учили. От тебя-то какой толк?

Поняв, что этот вопрос не последний, Калина вошла в дом, хлопнув дверью перед носом младшего сержанта. Однако Сергея это не остановило. Отряхнул шинель, пригладил русые усики, он водрузил на макушку темени измятую, прожженную в нескольких местах шапку – и решительно подался вслед за ней.

– Да я не к тому, не к приставанию, – извинился прямо с порога. – Ты, Варвара непорочная, и впрямь отлично стреляешь. Не то, что эти амбалы окопные: лишь бы небо смолить. И как ты целишься, видел. Тирная манера.

– Какая-какая?! – раздраженно переспросила Калина.

– Ну, тирная, тирная. Как в тире…

– Пошел ты!.. – прошипела Войтич. – Тебя бы в тот тир, в котором… Вместо мишени.

– В какой «тот»? – все еще не терял благодушия Мальчевский.

– Слушай, ты, шестерка лагерная, я ведь могу всадить тебе в лоб, как в десятку. Мозги твои провентилировать.

Опешив от такой грубости, Мальчевский растерянно оглянулся на дверь, не слышит ли кто. К счастью, старик находился в соседней комнате, возился, растапливая печь. Несмотря на то, что чувствовал себя Брыла плохо, сегодня он все же поднялся.