Стоять в огне

Операции они проводят уверенно, идут на любой риск. И хотя значительного ущерба не наносят, однако на настроение местного населения влияют весьма отрицательно.

Беркут вдруг заметил, что эсэсовец смотрит на него несколько высокомерно и даже насмешливо.

«Неужели узнал? Он узнал меня и этот отчет – всего лишь игра? Но зачем она нужна?»

– Благодарю, гауптштурмфюрер. Подполковник Ранке уже дал мне кое-какие сведения о группе Беркута. Кажется, вы не согласны с версией гестапо и абвера относительно ее происхождения, не правда ли? – оберштурмфюрер наконец осушил свою рюмку и поставил ее на стол, но не садился.

Оба продолжали стоять.

– Не согласен. Полагаю, имеем дело с непрофессионалами. А гестапо не согласно с этим. Вероятнее всего, в ядре этой группы – два-три отчаянных смельчака, владеющих немецким. Допускаю даже, что их руководитель – подлинный немец. Из местных колонистов, завербованных большевиками. Впервые я столкнулся с ним еще в сорок первом. Тогда он был комендантом одного из дотов Подольского укрепрайона.

– О, значит, вы лично знакомы с Беркутом? Почему же тогда гестапо не верит, что он всего лишь бывший комендант дота?

– Почему же, верит. Но прошло много времени. Там считают, что его успели подготовить в разведшколе и опять забросить сюда. Но я в этом сомневаюсь. Замечу, что фигура весьма неординарная, кем бы он ни оказался на самом деле. Анализируя его операции, действительно легко поверить, что имеешь дело с грамотным, хитрым и хорошо подготовленным диверсантом. Отлично подготовленным.

С большой практикой. И очень своеобразным почерком.

– Тем не менее вас это не убеждает, – иронично заключил Беркут. – Почему?

– Потому что по натуре своей он остается обычным партизаном. Ну, еще, как их здесь называют, народным мстителем. История Украины знает много таких народных вождей. Тем не менее я ценю его талант и мужество.

– В гестапо даже утверждают, что вы слишком увлекаетесь подвигами Беркута. Вместо того, чтобы обнаружить базу группы и уничтожить ее.

– Ах, это гестапо… Подозрение – их первая заповедь.

Что же касается группы, то операция, собственно, уже началась. Любопытный вариант. Я написал Беркуту письмо и пригласил его сюда.

Ольбрехт в недоумении покачал головой. Он ждал разъяснений.

– Письмо должен передать один из местных крестьян. Бывший связной Беркута.

– Связной согласился сотрудничать с нами?

– Нет. Все несколько сложнее. Старик передаст Беркуту письмо. Только и всего. Передача письма – за свободу.