Власов: восхождение на эшафот

Заодно с ними был расстрелян и основной следователь по «делу Власова» Комаров.]. Того самого, что возглавлял следствие по делу «командного состава Русской Освободительной Армии» и, в присутствии следователя Комарова, несколько раз лично допрашивал ее командующего.

– Попридержать дверь, конвойный! Я сказал: попридержать! – прикрикнул он, хотя тот и так оцепенел и даже успел произнести свое уставное: «Есть, попридержать!»

Леонов приказал часовым отойти от двери и, прикрыв ее за собой, несколько мгновений стоял напротив обессиленного, более обычного сутулящегося и как-то мгновенно состарившегося Власова.

Рука его с портсигаром дрожала точно так же, как и рука смертника, которого он угощал и который все никак не мог приноровиться к пламени трофейной немецкой зажигалки генерала.

– Когда казнь? – едва слышно спросил Власов, с трудом совладая с охватывавшей его нервной дрожью.

– Уже сегодня, на рассвете. Сейчас половина третьего.

Власов молча кивнул и сделал несколько глубоких затяжек.

– Сталин хоть знает, что?..

– Верховный все знает, – резко прервал его Леонов, оставаясь верным своей привычке называть Сталина только так. – Вы ведь прекрасно помните, Власов, что первоначально суд должен был состояться еще в апреле. Так вот, в связи с этим, еще в марте было принято решение: всех подсудимых по данному процессу приговорить к смертной казни через повешение, на основании пункта 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля сорок третьего года.

– Значит, еще в марте?

– У подножия эшафота лгать не пристало.

– Почему же вы раньше считали это возможным для себя, генерал?

Леонов едва заметно ухмыльнулся. Он вдруг вспомнил любимое выражение Абакумова – «гнать следственную мерзость». Так вот, ложь в беседах с обреченным он мог объяснить и оправдать сейчас только этим – необходимостью гнать эту самую «следственную мерзость».

– И что было бы, если бы вы знали о таком решении, Власов? Что изменилось бы?

– Вел бы себя совершенно по-иному. И на допросах, и на суде.

– Вы?! По-иному?!

– Что в этом странного? – воинственно нахмурился Власов.

– Не льстите себе, командарм. Вести себя по-иному вы уже не способны были, и вы это прекрасно знаете.