Жребий вечности

– Как жаль, – молвил он, – что, выйдя из этого шатра, я не буду иметь права воскликнуть: «Одумайтесь, не могу же я быть одновременно повсюду!»[7 - Известное восклицание Наполеона, разочаровавшегося действиями, а точнее – безынициативностью своих маршалов.] И потом… меня совершенно не прельщают лавры фельдмаршала Герцогенберга[8 - Фельдмаршал-лейтенант австрийской армии барон фон Герцогенберг. Настоящее имя – Пико де Пикадю. Французский аристократ, сокурсник Наполеона по Парижской военной школе, лучший ученик этой школы и вечный соперник Бонапарта.

После революции эмигрировал в Австрию. Дважды – в 1805 и 1809 годах – попадал в плен, но оба раза очевидно, по распоряжению Наполеона его великодушно отпускали. В последние годы своей жизни (умер в 1820 г.) являлся начальником венской кавалерийской школы Марии-Терезии. От своего французского имени и французского дворянства отказался из… неуемной ненависти к Франции.], всю жизнь сражавшегося против своего отечества.

5

Когда Жребий Вечности, наконец, опустился на широкое лезвие тевтонского меча, Мария Воттэ – рослая полногрудая женщина лет сорока, с коротенькой стрижкой седеющих волос, в облике которой ничего такого, ведемско-колдовского, не улавливалось, – на мгновение склонилась над ним и, не увидев тотемного знака древних, резко откинулась на спинку кресла.

Чтобы вот так, запрокинув голову, надолго замереть в позе умирающей Дездемоны.

– Хотите сказать, что Высшие Неизвестные опять недовольны? – еще со ступенек лестницы поинтересовался Скорцени, пытаясь завязать разговор, в который Браун, из уважения к службе безопасности СС, решил не вмешиваться.

– Опять, – едва заметно кивнула жрица часовни крестоносцев, все свои оккультные экзальтации проводившая здесь, в этом храме убиенно-усопших. И даже не открыла глаз, не поинтересовалась, кто это посмел вторгаться во все еще не развеявшийся магический эфир ее терзаний.

– На сей раз – вторжением в тайну их дисколетов? – самоуверенно, с какими-то откровенно диверсионными нотками в голосе, словно речь шла не о высших внеземных силах, а об итальянской королевской контрразведке, спросил Скорцени.

И, уверенно войдя в ритуальный зал часовни, жестами заставил ассистентов Неземной Марии удалиться.

Ему хотелось, чтобы космическая мечтательница вышла, наконец, из своего сомнамбулическо-трансового состояния и вернулась в тот мир убийственных иллюзий и предательских надежд, в котором все они, на этой земле сущие, все еще пребывали.