Жребий вечности

А главное, мы хотим, чтобы вы прибыли в Рейх-Атлантиду, когда уже будет построена ее столица, создан испытательный авиационный центр, будет красоваться здание Академии наук. Зачем вам терпеть неудобства?

– Вы правы: ничто так не выбивает из колеи, как житейские неурядицы.

– И поймите: мы ведь уходим во Внутренний Мир не навсегда. Просто там мы создадим такую мощную страну и такую мощную, монолитную нацию, которая в любое время сможет вернуться на поверхность Земли, чтобы полностью завоевать все ее континенты.

Несколько минут они провели в молчании.

Пиво действительно было отвратительным – теперь Скорцени убедился в этом. Оно казалось слишком горьким, с привкусом прелого зерна и еще чего-то такого, что смахивало на вкус пережаренных бобов.

– Не моего унтер-офицерского ума это дело, но все же я доложу вам: я тоже считаю, что это пиво недостойно истинного баварца, – неожиданно появился рядом с их столиком кельнер. – Но что поделаешь: все лучшее, что имеется из зерна, идет на хлеб. Теперь нам еще долго не знать вкуса ни хорошего пива, ни хорошего хлеба.

– И что вы предлагаете? – довольно мягко поинтересовался штурмбаннфюрер СС.

– Не моего унтер-офицерского ума это дело, но все же я вам доложу: учиться воевать – вот что я предлагаю. По-настоящему учиться воевать.

Скорцени и Шернер переглянулись. Они ожидали услышать все, что угодно: что старик станет жаловаться на суровые будни военного времени; на то, что из оккупированных стран приходит слишком мало зерна и прочих продуктов, что в окрестностях не осталось трудоспособных молодых мужчин, а потому сеять хлеб скоро будет некому.

Действительно, все, что угодно, только не то, что он сказал.

– А я-то думаю: чего-то не хватает для полного восприятия вашего Железного креста, – саркастически молвил Скорцени. – Теперь понял: мундира солдата вермахта.

– Извините, господа, за назойливость, но все же скажу: надо очень хорошо думать, прежде чем начинать любую войну, а тем более – войну с Россией. Это я вам говорю как унтер-офицер Первой мировой, командир отделения артиллерийской разведки.

Не моего унтер-офицерского ума это дело, но все же доложу: если уж ввязались в такую войну, то воевать надо так, чтобы мир содрогался не от наших поражений, а от наших побед.

– Мы запомним эти слова, господин унтер-офицер.

– А еще мне известно, что прибыли вы сюда, чтобы наконец разобраться с той машиной, которая когда-то грохнулась недалеко отсюда, между Готскими Могилами, как у нас называют эти холмы.