Жребий вечности

Когда после завершения польской кампании, фюрер уступил его просьбам и предложил самому выбрать себе должность, Роммель мог вернуться на должность руководителя академии, мог защищать докторскую диссертацию или же попроситься в штаб Верховного главнокомандования вермахта. Но он удивил всех, попросив назначить его командиром одной из танковых дивизий, с которой тотчас же отправился на фронт.

Он словно бы испугался, что и война с Францией тоже завершится без его участия, точно так же, как завершилась война с Польшей.

А допустить такого Роммель не мог. Он даже не скрывал, что жаждет наград и повышений, что стремится сделать блестящую военную карьеру. В конце концов не зря же он еще в 1917 году, пребывая всего лишь в чине капитана, был удостоен за свои действия на Карпатском фронте ордена «Pour le Merite», которыми обычно награждали только генералов. Тогда он воспринял эту генеральскую награду как солдатское знамение, как видение маршальского жезла.

Странное дело: он воевал против французов, олицетворением воинской доблести которых был Бонапарт, но чем дольше длилась эта война, тем большим уважением он проникался к Бонапарту, тем более убежденным бонапартистом становился.

В те дни он почти вышел из-под подчинения не только штаба 15-го танкового корпуса, в который входила его дивизия, но и из подчинения штаба вермахта. И поскольку в штабе сухопутных войск уже никто толком не знал, где в то или иное время находится дивизия Роммеля и куда она направляется, то вскоре ее стали называть дивизией-призраком, причем несколько раз ее ошибочно причисляли к погибшим.

Комдив умышленно не выходил на связь ни с командованием корпуса, ни даже со своим собственным штабом, чтобы не получать никаких приказов и действовать на свое усмотрение. Скорость и внезапность, поддержанные огнем, броней и гусеницами, – вот то, что позволяло ему творить во Франции чудеса.

Ну а по-настоящему генерал Роммель со своими танкистами прославился в битве под Аррасом. Когда дивизия приблизилась к этому городу с юга, англичане и французы уже успели основательно проредить германскую пехоту и уничтожили почти все противотанковые орудия. Решив, что опасаться истребителей танков им уже нечего, англичане бросили против потрепанной роммелевской дивизии два своих танковых полка, что-то порядка семидесяти машин.