Фараон

– Оно и так уже произошло! Ты видел, что царевич Рамсес разгневался на министра? А наш господин не из тех, кто забывает…

– Не царевич рассердился на нашего господина, а наш господин на царевича и дал ему это понять, – ответил Пентуэр. – И хорошо сделал. А то молодому наследнику уже кажется, что он будет вторым Менесом.

– Уж не самим ли Рамсесом Великим?… – вставил адъютант.

– Рамсес Великий повиновался богам, и за это во всех храмах ему посвящены хвалебные надписи. Менес же, первый царь Египта, ниспроверг старые порядки и лишь отеческой кротости жрецов обязан он тем, что его имя не предано забвению… Хотя я не дал бы и одного медного дебена за то, что мумия Менеса еще существует.

– Дорогой Пентуэр, – сказал адъютант, – ты человек умный и понимаешь, что нам все равно – десять господ у нас или одиннадцать…

– Но народу не все равно, должен ли он каждый год добывать одну гору золота – для жрецов или две горы – для жрецов и для фараона, – возразил Пентуэр, сверкнув глазами.

– У тебя опасные мысли в голове, – проговорил шепотом адъютант.

– А сколько раз ты сам возмущался роскошью двора фараона и номархов?…

– Тише… тише!.. Мы еще поговорим об этом, только не сейчас.

Несмотря на песок, тяжелые орудия, к которым припрягли по лишней паре быков, катились быстрее по пустынному ущелью, чем по тракту. Рядом с первым орудием шел Эннана, озабоченный мыслью о том, почему министр снял его с командования сторожевым отрядом. Уж не хочет ли он дать ему какое-нибудь более высокое назначение?

И в радостном ожидании, а может быть, чтобы заглушить тревожившие его опасения, он взял в руки шест и, где попадался более глубокий песок, подпирал баллисту или криком подгонял греков.

Уже добрых полчаса колонна подвигалась по извилистому ущелью с голыми отвесными стенами. Вдруг головной отряд остановился. В этом месте ущелье пересекалось другим, по дну которого проходил довольно широкий канал.

Гонец, посланный к министру с сообщением о неожиданном препятствии, вернулся с приказом немедленно засыпать канал.

Около сотни греческих солдат с кирками и лопатами принялись за работу. Одни откалывали каменные глыбы, другие сваливали их в ров и засыпали песком.

В это время из глубины ущелья вышел человек; в руках его была мотыга, похожая на шею аиста, с острием в виде клюва. Это был египетский крестьянин, старик, совершенно голый.