Фараон

О, когда я после смерти отца – да живет он вечно! – стану фараоном, я поставлю ступню мою, обутую в бронзовую сандалию, им на шею! Но прежде всего я завладею их сокровищницами, которые всегда были полны, а со времен Рамсеса Великого стали особенно разбухать и сейчас так богаты, что с ними не сравнится и фараонова казна.

– Горе нам! – вздохнул Тутмос. – У тебя такие замыслы, что под их тяжестью провалился бы вон тот холм, если бы он мог слышать и понимать. А где твои силы?… помощники?… солдаты?… Против тебя встанет весь народ, предводительствуемый могущественной кастой.

А кто будет на твоей стороне?

Царевич задумался. Наконец он ответил:

– Армия.

– Значительная часть ее пойдет за жрецами.

– Греческий корпус.

– Это бочка воды в Ниле.

– Чиновники.

– Половина их из греческого сословия.

Рамсес печально тряхнул головой и замолчал.

По голому каменистому откосу они стали спускаться в ложбину. Вдруг Тутмос, забежавший несколько вперед, воскликнул:

– Неужели мне это мерещится? Посмотри, Рамсес! Между этими скалами укрылся второй Египет!

– Наверно, какой-нибудь жреческий хутор, не платящий налогов, – с горечью ответил наследник.

У ног их в глубине лежала плодородная долина, имевшая форму вил, зубья которых терялись в скалах. Вдоль одного из них стояло несколько хижин для рабочих и красивый домик владельца или управляющего. Здесь росли пальмы, виноград, оливки, смоковницы с воздушными корнями, кипарисы, даже молодые баобабы. Посредине струился поток, а по склонам гор, на расстоянии нескольких сот шагов друг от друга, были расставлены небольшие запруды.

Спустившись к виноградникам, полным зрелых гроздей, они услышали женский голос, звавший кого-то или, вернее, грустно напевавший:

– Где ты, моя курочка? Откликнись! Где ты, любимая? Что же ты убежала от меня? Разве не даю я тебе свежей водицы, не кормлю из своих рук отборным зерном, – даже рабы смотрят на это с завистью. Где же ты? Откликнись! Берегись – ночь тебя застигнет, и не найдешь ты дороги к дому, где все заботятся о тебе.

Или прилетит из пустыни рыжий ястреб и растерзает твое сердечко. Напрасно будешь звать тогда свою хозяйку, как сейчас я тебя… Отзовись же, а то я рассержусь и уйду, и придется тебе возвращаться домой пешком.

Песня раздавалась все ближе и ближе. Певунья была уже в нескольких шагах от путников, когда Тутмос, выглянув из кустов, воскликнул:

– Посмотри, Рамсес, какая красавица!..