Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1

Через час вся кухня и спальня были заполнены румынскими солдатами, которые разувались, ели из котелков какое-то варево, принесённое одним из них в большом термосе.

Катя привела из окопа перепуганных девочек, разместила их в отведённой комнатке, на всякий случай задвинула дверь большим письменным столом. Сунула ребятам по кукурузной булке, которые успела-таки схватить со стола, а сама побежала в роддом, чтобы посоветоваться с Матрёной Васильевной и сделать там необходимую утреннюю уборку.

В обед, придя домой, она достала из стоявшего за печкой мешка картошку и принялась её варить, не обращая внимания на лежавших и сидевших на полу солдат.

Те вели себя довольно смирно. Каждый был занят каким-нибудь своим делом, что-нибудь шил, починял, чистил, перезаряжая, оружие или наполнял подсумки патронами из принесённых откуда-то ящиков.

Когда картошка сварилась и Катя слила воду, враз несколько человек из них подошли к ней и, протягивая руки, потребовали:

– Матка, дай!

Катя высыпала на стол большую часть картошки и постаралась побыстрей оставшуюся унести к себе – дети с утра ничего не ели.

Кроме этой картошки, она дала им ещё немножко молока, принесённого в крынке из роддома, и впервые за эти сутки поела сама.

Поев, девочки забрались на койку, стоявшую в углу комнаты и, притаившись, как мышата, задремали. Инстинктивно они поняли, что произошло что-то непоправимо страшное, и потому старались держаться как можно тише. Из-за стены доносились глухие голоса бродивших по комнате и кухне солдат.

Катя задумалась: «А что же дальше? Как мы будем жить? Пока ещё румыны не тронули ни куриц, ни поросёнка, ни мешка крахмала, стоявшего в сенях, но так ведь долго не продлится, когда-нибудь они позарятся на мои продукты. Что же будут есть дети? В огороде уже почти ничего не осталось! Да и моё положение… Пока солдаты меня не трогают, а кто их знает, что может взбрести им в голову. Неужели это конец, неужели Красная армия совсем разбита? Враг забрался так далеко и намерен в ближайшие дни, как они говорят, двинуться ещё дальше! А где же Борис, что с ним? Может быть, уже погиб?.

.» Наконец, сморённая этими думами, голодом и усталостью, она уснула.

Так прошло несколько дней. На пятый или шестой день, вернувшись из роддома и направившись в кухню, чтобы сверить очередную порцию картошки, она увидела, что все румынские солдаты торопливо укладывают свои ранцы, обуваются и свёртывают шинели. Она решила, что они уходят, чтобы продолжать дальнейшее наступление.