Атаман Ермак со товарищи

Казак, он и есть казак! И глядели вслед кряжистому широкоплечему атаману в коротком полушубке с кожаной сабельной перевязью через плечо.

Казаки, ждавшие Ермака на улице, встрепенулись, будто и не дремали, будто и не замерзли, будто и не ждали атамана без малого два часа.

– По домам? – спросил с надеждой молодой.

– По домам! – сказал Ермак. – Только по дороге в лавку зайти надоть! Подарок к Рождеству подыскать самому моему другу-товарищу – Якимке!

Они вышли из Кремля, и тут на площади опять попался им польский ксендз, и опять он внимательно посмотрел на казаков.

– Вот гнида латинская, – сказал казак. – Так и зыркает бельмами. Попал бы ты мне под Могилевом, а не то под Псковом, я б те пятки то на голову завернул…

– Ты чо, он же поп!

– А вот и поглядели бы, какой он поп, а то у их, латынцев, нонеча в рясе, а завтря в кирасе!..

Ермак, не слушая их, шагал впереди, крепко ставя валенки на скрипучий снег, чуть набычившись, и думая о своем.

Премудрые иноземцы

Безликий поляк не зря постоянно толокся в приказах. Не то чтобы он пытался вербовать информаторов среди приказных – это рискованно: опричнина хотя и миновала, но на Москве подозрительность была особая – в любую секунду любой мог крикнуть: «Государево слово и дело!» – и тут же вороньем налетали опричники. А в Разбойный приказ только попади – там под пытками не только все рассказывали, но и плели с три короба, других оговаривая.

Поэтому сам поляк в расспросы под пыткой не верил, а вызнавал разговоры писарей между собой, да тех, кто приходил, да кто уходил из приказов… Приказные болтливы и многое говорили такого, из чего, поразмыслив да сопоставив речи, можно узнать больше, чем от агента. Это – постоянная, скучная, но необходимая работа – черный хлеб шпионажа.

Но бывали и удачи. В тот день, когда поляк встретил в Кремле Ермака, которого хорошо запомнил еще под Могилевом, повстречал он в Разрядном приказе и другого человека. Человек был осанист; судя по тому, как раздавал посулы и подарки, средства имел, а вот дело у него не выгорело.

– Государь разрешил воинских людей на службу имати! Вы что Государево слово не слушаете? – кричал он дьякам.