Атаман Ермак со товарищи

– Коренных казаков нет?

– Откуда им быть? Те все в поле казакуют, ежели, конечно, остался там кто. Там, слыш-ко, свара какая-то была, какой-то Шадра навроде баловал.

– А что люди говорят?

– Какие люди! Энти люди тебе расскажут, что в Москве у Рогожской заставы стрельчиха на обед куму варит, а что в Старом поле, им не ведомо и вовсе не интересно. Одно слово – москали.

Они уселись на кошму, отбили головку у засмоленной корчаги польского меда, привезенной для такого случая запасливым Яковом.

– А тебе-то интересно? – усмехнулся Ермак.

– Как когда! – простодушно ответил Михайлов. – Как сыск беглых пойдет, так интересно, что на Дону, а как бояр припекут татары к заднице, да станут они сюды прелестные грамотки слать, мол: «Спасайте, казаки, помогайте! Ежели пособите – все вам будет, всех в боярские дети запишем, а которые не хочут -обелим. Беломестными, стало быть, станете!», – тады интересно, что на Москве.

– Помирать-то где думаешь? – – наливая, сказал Ермак. – В Москве али в Старом поле?

– Вона хватил! Я помирать-то и не мечтаю! Чего это мне помирать! У меня вон, кабы не те два, что турок выхлестнул, – все зубы целые, а ты – помирать… Ежели на дыбе и в застенке московском – тады в Старом поле, а ежели у татарина на пике або у поляка на колу – тады в Москве! – засмеялся щербатым ртом Михайлов.

– А ненужным станешь – куда денешься? – пытал Ермак.

– А ненужным стану, – делая глоток в полкорчаги и утираясь рукавом, сказал Михайлов, – тогда и думать буду! Ты лучше вот что ответь – берешь меня в свою ватагу?

– Беру, беру! – засмеялся Ермак. – Но, чур, не своевольничать.

– Ты что, батька, когда я своевольничал? Все, как Круг решит, исполним в точности! На Круг-то поедешь? Ведь Черкашенин, Царствие ему Небесное, преставился… Дон без атамана!

– Поеду! – сказал Ермак. – Вот сейчас струги наладим – и за половодьем пойдем на Низы.

– Дело! – мотнул чубатой головой Михайлов., – Батька, ты не обижайся, а мы тебя войсковым атаманом кричать будем, заместо Черкашенина! Ты не обижайся. Всех сместим – тебя поставим, и будешь нами владеть!

– Эх, Яша! – сказал Ермак. – Пил бы ты молоко! Ложись отдыхай!

Захмелевший Яков пытался возразить, но крепкий мед свое дело делал.

– Они мне говорят, служи – в дворяне тебя запишем, беломестным сделаем.