Илья-богатырь

Свенельд, без шлема, с кровавой повязкой на лбу, без корзно и доспеха, в окровавленной рубахе, сутулясь в седле, провел дружину мимо князя и, поравнявшись, поднял страшный свой меч, так что заиграло солнце на окровавленной стали, и крикнул хрипло:

– Слава князю Святославу – победителю!

– Слава воеводе Свенельду! – звонко выкрикнул княжич, а дружина проревела из тучи пыли:

– Слава Перуну, дарителю побед!..

Тогда поняла Ольга: сын больше не ее! Свенельд отнял!

«Кому возвещу печали моя, кому поведаю тоску мою…»

Она бы вырвала сына из кровавых объятий варяжского воеводы, но княжеский долг не давал ей достаточно времени для воспитания сына.

Еще Игорю говорила она:

Не след полюдьем князю ходить! Сие поход противу подданных своих! – но князь не слушал. Был он немолод и нового не принимал!

Не нами заведено! – говорил он. – Не на нас и кончится.

– Так вот – кончится! – решила Ольга. – Не отдам сына своего на растерзание им ограбленных! Не отдам! –

И учредила погосты, где постоянно стояли вои и постоянно жил тиун-даньщик.

И не он ходил дань собирать, но дань к нему привозили. А ежели какое селище не приносило дани урочной в срок, туда шли воины, и не за данью, а порядок учинять и виновных примучивать.

Она объехала все земли подвластные, утишила все споры племенные, восстановила родовые владения, где род на род воевать поднимался, провела и пометила границы племен, установила оброки и дани постоянные и погосты возвела… Два года ушло на труд сей. И, воротясь в город свой княжеский Вышеград, увидела то, чего боялась пуще смерти, – княжич в Киеве в дружине варяжской живет и Свенельда за отца, а то и превыше почитает.

К матери он приехал, но она его словно не узнала. Стоял перед нею ястребок: светлоглазый, горбоносый, молчаливый не по-детски… Хотелось ей к нему кинуться, как маленького к груди прижать – но стояли позади дружинники Свенельдовы, без которых он шагу не ступал, да и взгляд сына был таков, что не приласкаешь, – воин стоял в кольчугу дорогую одетый.

Перемолвился с матерью о чем-то неважном и вдруг спросил с интересом:

– А в Новгородской земле охота какова? Вепри есть? Туры есть? Я нынче на вепря пойду! Конно! С Асмудом и Свенельдом…

И поняла Ольга – сына не воротить!

«Кому возвещу печали моя! Кому поведаю тоску мою!»

Никто слез Ольги не видел. Никто ведь при ней в горницу ее не входил…

Но в переходах теремных увидала она Улеба. Годовалый Улеб – сын Игорева родака. Святославу брат двоюродный.