Илья-богатырь

А Илья этот, карачаровец муромский, идет неизвестно кем званый и для какой службы – неведомо. Самочинно.

А что? Не напасть ли на Карачарово городище? Не взять ли там рабов для рахдонитов с Шелкового пути? – запрашивали киевских иудеев из Хазарии.

– Нет! – отвечали знающие люди. – И Муром, и Карачаров отстоят от Волги-реки далеко. Илья ушел из городища, почитай, один, только несколько с ним дружинников-гридней. На пальцах пересчитать всех можно. Карачаров дружиной не уменьшился. И хоть не велика она, а пока воины кагана от Волги до городища доберутся – все люди из города убежать успеют, и в лесах их не найти.

А дружина карачаровская много может вреда поделать. Кроме того, сейчас все племена в тех украинах залесских не в миру живут. А приди кто со стороны, пленить да неволить, – враз помирятся. И тогда они – сила!

В каганате помнили, как объединились хазары горные и речные с иудеями-пастухами, когда на Дербент напали арабы. И как из этого единения родился Великий Хазарский каганат.

– Не надо врагов усиливать! – таков был приказ кагана. – Брать рабов из-за Урала. А украины залесские пока не трогать. Для сей нивы время жатвы еще не подошло.

Потому успокоило чиновников хазарских самое главное сообщение:

«У князя Владимира стольно-киевского денег на содержание даже небольшого нового отряда – нет. Потому пойдет назад от Киева Илья-карачаровец несолоно хлебавши… Отпущенный восвояси за ненадобностью. Были бы у Владимира деньги – давно бы большое войско собрал.

А так все бояре да гридни наперечет. И о том Илье-карачаровце ничего такого, чтобы его в дружину брать князю, не известно. Ничем он не прославлен и ни от кого не знаем! За что в княжеском терему его привечать да в гриднице, и без того переполненной, его оруженосцам место давать?»

На том и позабыли на время про Илью.

А он шел неторопко по дороге, давно запущенной – со времен Святослава да Олега, что на камских болгар ходили да по Волге Итиль разорять сплавлялись, – не чищенной, не загаченной, буреломом заваленной да кустами проросшей, а где и леском молодым.

Калики перехожие дошли с ним до ловов и родовых рек мери соловой, белоглазой да и в сторону подались. Сказались – в Новгород…

Илья остался без советчиков и попутчиков. Крепко запало ему в душу все, что говорили старцы киевские, калики перехожие. Не просто понял он то, что они ему толковали, а сердцем принял: слава и сила державы грядущей – в Киеве.