Этот большой мир

Экспедиция провела в песках три месяца, но так ничего и не добилась, а по возвращении Ефремов написал заявление об уходе из проекта.

– И что, его отпустили?

– Разумеется. – кивнул инженер. – Взяли, конечно, уйму всяких подписок, но это уж как водится в нашем благословенном отечестве. Но это не слишком-то помогло: Иван Антонович, будучи человеком творческим, а, как палеонтолог, далёким от государственных секретов, удержаться не сумел – недаром в первой версии «Туманности Андромеды» земляне как раз и находят устройство, по своему назначению соответствующее гобийскому артефакту! Берия, ознакомившись с первоначальным вариантом романа, запрещать его не стал, хотя такие предложение и звучали, но потребовал изъять из текста любые намёки на «звёздный обруч», что Ефремову и пришлось сделать.

В результате, роман вышел в том варианте, который знаком читателям всего СССР. Что касается проекта – то он агонизировал ещё четыре года, и дело уверенно шло к сворачиванию работ. Но в пятьдесят пятом, незадолго до своей гибели в авиакатастрофе Лаврентий Павлович обращается к Сталину с неожиданным предложением: совместно с американцам создать научно-исследовательскую группу по изучению «звёздного обруча». В случае удачи, убеждал он вождя, обе державы, да и всё человечество могут получить доступ не просто в космос, но и во всю Галактику. И уж, во всяком случае, державам, принявшим участие в столь грандиозном проекте, надолго станет не до войн и прочих противостояний здесь, на Земле.

– И что, Сталин вот так просто взял и согласился? Но почему? Разве СССР и США тогда не враждовали?

Честно говоря, Димка не слишком интересовался недавней историей, знал её в рамках школьной программы. А там говорилось о жёстком противостоянии двух держав в начале пятидесятых, о создании атомной бомбы и войне в Корее. А тут – предложить вождю, известному своей подозрительностью, порой, на грани паранойи, не просто заключить союз со смертельным врагом, а ещё и передать ему сведения, перед которыми бледнеют любые ядерные секреты!

Геннадий Борисович пожал плечами.

– Согласен, сейчас такое решение выглядит достаточно странно. Но, как говорят, Иосиф Виссарионович обладал поразительной интуицией, и привык на неё полагаться в наиважнейших государственных делах. Конечно, это не отменяет того, что он детально вникал во все подробности, прежде чем принять решение – но, я думаю, что в данном случае вождь опирался именно на интуицию.