Дневник артиллерийского офицера

 – Мы направились к просторному окопу наблюдательного пункта, вокруг которого было всё засрано и замусорено пустыми банками, мелким мусором и остатками пищи, с вьющимися над ними здоровенными, зелёными мухами. Спустились по ступенькам вниз. Из приборов была расставлена буссоль, а рядом с ней расстелена рабочая карта командира дивизиона. Тут же стояли котелки с засохшей кашей, вокруг которых также активно и жизнерадостно вились, спаривались всё те же огромные зелёные мухи. В окопе был тот же бардак, а по брустверу задумчиво гуляли куры и, шаркая ногами, выкидывали землю на карту и котелки с пищей.

Я молча обернулся к Семёнову с немым вопросом.

– Мы тут птицеферму взяли, вот и подразжились немного трофеями….

– Не вы, Константин Иванович, ферму взяли, а первый батальон, – послышался весёлый голос капитана Шпанагель, а затем в окоп спустился сам командир первого батальона. – И нечего к этому примазываться.

Поздоровавшись с комбатом, я кивнул на комдива: – Ну что Алексей, какие-нибудь претензии есть к моим артиллеристам?

Командир батальона засмеялся и, хитро глянув на Семёнова, протянул: – Да, пока нет…

– Константин Иванович, я крайне удивлён этим бардаком и говном вокруг НП.

 – С показным изумлением и тихим ужасом я развёл руками и после секундной паузы, продолжил, – а теперь давай твои документы посмотрим. Покажите мне журнал разведки и обслуживания стрельбы, схему ориентиров и свою рабочую карту.

Конечно, ни одного рабочего документа отработано не было и я тихим голосом вежливо стал «тыкать» носом Семёнова в каждый недостаток и в каждый не доработанный документ, водил его по окопу, палочкой показывая на фекалии и небрежно сбрасывая котелки с недоеденной пищей на землю.

– Константин Иванович, и ты хотел пригласить своего, – на слове «своего» я сделал ударение, – своего начальника артиллерии в эту клоаку. Ну, ты меня не уважаешь, товарищ подполковник….,

Алексей Шпанагель ехидно посмеивался, одобряя мою воспитательную работу и подзуживая меня на дальнейшее: – Борис Геннадьевич, давайте, давайте….

Пожёстче, пожёстче его, а то возомнил себя тут маршалом Жуковым…. – Константин Иванович краснел, синел, но не оттого что ему было стыдно за этот бардак и допущенные просчёты. Ему было обидно, что я его как последнего лейтенанта отчитываю и не скрываю своей издёвки. Может быть, Семёнов в конце концов и вспылил бы на мои нравоучения, но на бруствере появился Гутник и доложил, что к работе всё готово.