Звезда над сердцем

– Сидеть! Сидеть!

Отбили ещё одну группу в пятнадцать человек. Отвели к лесу. Выстрелы! И ещё одну! Выстрелы!

Толпа быстро таяла. И вот уже поднимают Хасю с детьми. И ведут к лесу, к страшной яме, заваленной телами. Ставят на краю. Поднимаются винтовки.

Офицеры с переводчиком стоят в стороне, наблюдают. Один фотографирует.

За минуту до смерти, охваченная какой-то безумной надеждой, Хася толкнула дочь и сына к немцам.

– Скажи им, что вы не евреи! Скажи, что у тебя русский отец, значит, вы тоже русские!

– Мама!

– Иди, я сказала! Иди!

Не было времени даже попрощаться, даже обернуться на мать.

Рема сжала покрепче ладошку брата и двинулась к переводчику, стоявшему чуть в стороне от немцев.

– Дяденька!

Переводчик с удивлением глянул на пару детей, возникшую у его ног.

– Дяденька, – чуть не шепотом сказала Рема. – Это ошибка. Мы не евреи. Мы русские.

Переводчик поморщился, но почему-то не стал прогонять настырную девочку. Стоявший рядом с ним немец спросил что-то у него.

Тот ответил. Немец бросил короткую фразу.

– Кто может подтвердить твои слова, девочка?

Рема растерянно оглянулась. Сзади грохнули первые выстрелы. Закричали люди. Переводчик начал терять терпение.

– Ну? Кто может подтвердить?

Взгляд Ремы вдруг упал на Давида Эгофа, бургомистра. Совсем недавно этот человек был учителем. Он знал их семью, отца.

– Вот, господин Эгоф может подтвердить, – Рема указала рукой на бывшего учителя.

Переводчик подозвал Эгофа.

Предатель чуть ли не рысцой подбежал, оскальзываясь на отвалах сырой земли.

– Да, господин переводчик?

– Эта девочка утверждает, что вы их знаете. Что их отец русский, а значит, они тоже русские. Это так?

Эгоф оторопел. За его спиной Гнот и Голуб добивали партию евреев. Тела падали в яму, глухо стукаясь о предшественников.

– Так что скажете?

Эгоф посмотрел на Рему. Девочка закусила губу и посмотрела на него в ответ. Только одно его слово сейчас решало жить им с братом или умереть.

– Эгоф, вы тратите наше время, – недовольно выпалил переводчик.

И бывший учитель кивнул.

– Да, это дети Асиновского. Мать у них еврейка, Хася Ходасевич, но отец и вправду русский.

Переводчик тут же сказал несколько фраз немцам. И один из них сделал движение кистью.

– Идите, – сказал переводчик брату и сестре. – Идите домой.

В этот момент у ямы грохнул очередной выстрел, и мать Ремы упала к другим жителям Зембинского гетто.