Звезда над сердцем

Он шёл по улице в сторону комендатуры и имел такой уверенный, решительный вид, что даже встреченный полицай ничего ему не сказал.

Алексей остановился в десятке шагов от дверей комендатуры. «Попроситься внутрь? Но кто же его впустит. Он грязный еврей в рваной одежде. Немцы даже не станут с ним разговаривать. Надо подождать, когда-то они соберутся в комендатуре, и тогда он найдёт слова, упросит кого-нибудь из начальства пощадить хотя бы детей. Эгоф – палач, ему никого не жалко. Но комендант Шерер кажется интеллигентным человеком.

Он должен понять, у него самого, наверное, есть дети».

Разин ждал. В комендатуру стягивались чиновники разных рангов. Торопились секретари, появился переводчик. Наконец у входа затормозила красивая чёрная машина, и на крыльцо вылез комендант Шерер. Алексей тут же кинулся к нему.

– Герр офицер! Герр офицер, выслушайте меня.

Немец с удивлением посмотрел на грязную фигуру, бросившуюся к нему.

– Герр офицер!

Удар приклада сбил Алексея с ног. В голове словно бомба взорвалась.

Он упал на землю, но продолжал ползти в сторону коменданта, пытаясь говорить:

– Герр офицер, выслушайте! Герр офицер. Они же дети, они ни в чём не виноваты!

Ещё один удар пришёлся прямо в затылок, мысли Разина спутались, рот наполнился кровью. Он полз, видя перед собой только одну цель – высокие блестящие сапоги коменданта.

– Они совсем маленькие, Янке всего годик, он, когда спит, так смешно чмокает губами. Чистый ангел, герр офицер. Видели бы вы его. А Анечка, свет не видал такой красивой девочки.

И умница. Из неё вырастет настоящее чудо.

Шерер с каменным лицом смотрел на человека, который полз к нему и лопотал что-то неразборчивое. Он не понимал, чего хочет этот мужчина. И ему, собственно, было всё равно. Судя по жёлтой звезде, нашитой на одежде – ещё один еврей из гетто. Пара-тройка дней – и их всех не станет. Не зря Эгоф второй день поит в казармах целую армию полицейских. У них уже есть приказ.

Полицай поднял винтовку, чтоб ударить ползущего ещё раз, но комендант внезапно поднял руку.

Ему стало интересно – доползёт или нет.

Алексей дополз. Кончиками пальцев коснулся блестящего носка сапога.

– Герр офицер. Мои дети. Мои маленькие дети. Они ни в чём не виноваты.

Шерер кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и подал знак охране.

Полицаи оторвали Разина от сапог немца, поволокли прочь от комендатуры. Поставили на колени у соседнего дома, дуло винтовки больно упёрлось в затылок.