Контрреволюция

Но меня удивляло то, что, оценивая политику Столыпина, в то время когда его уже не было на свете, он не хотел признать, что, несмотря на многие далеко не конституционные приемы управления Столыпина, в своем отношении к Государственной думе Столыпин налаживал пути для создания тесной связи между правительством и народным представительством. Мне пришлось много беседовать с ним по этому поводу, когда мы вместе ехали в составе парламентской делегации в 1916 году в союзные страны.

Милюков был сторонником активной политики на Балканах. Он одно время непосредственно, лично играл какую-то политическую роль в Болгарии. В то же время он всегда выступал в думе против ассигнований на армию, хотя должен был бы понимать, что наша активная политика на Балканах легко может привести к войне – ведь ключ от проливов лежал в Берлине.

В некоторых его выступлениях он рисовался мне человеком, сидящим на суку дерева и рубящим сук у его основания.

Такой характер носила его нашумевшая в свое время речь, получившая известность под названием «Глупость или измена».

В ней, конечно не называя имен, он вполне прозрачно говорил о жене царя, таким образом толкуя ее поступки, что приходил к альтернативе «глупость или измена». Эти слова он повторял неоднократно. Говорить нечего, что эта речь лила воду на колесо революции. Не потому, что она усиливала ряды ее сторонников, – они были надежно сплочены и без того, но она, несомненно, ослабляла фронт защитников монархии, она подрывала доверие к носителю верховной власти при наличии жены-изменницы.

Помимо того, эта речь была несправедлива, поскольку выдвигалось подозрение в измене. Сознательной измены со стороны Александры Федоровны, конечно, не было. В ее поступках можно было найти бестактность, даже глупость, но Милюков говорил об измене, и это страшное обвинение должно было колебать устои монархии. Могло ли это быть желательным для сторонника монархии? Речь Милюкова не была допущена к опубликованию, но она ходила по рукам в столице в размноженных списках. Несмотря на мое критическое отношение к политике Милюкова, я положительно смотрел на его назначение министром иностранных дел, он казался мне наиболее подготовленным лицом для занятия этого поста.

Причины отказа А. И. Гучкова от поста военного министра были иного порядка.