Кто стрелял в урода?

Вы не думайте, Беньковский замечательный человек, он и кошки не обидит…

Ерожин переглянулся с Тимофеем, едва сдерживая улыбку.

– Ваши действия после того, как вы покинули квартиру? – Поспешил с вопросом Волков.

– Дальше я вышла на улицу и села в машину к Андрону.

– Вы рассказали своему приятелю о случившимся?

– О чем? О том, что я слышала странный щелчок? Но мне тогда в голову не пришло, что это был выстрел… И лишь на обратном пути у меня вдруг кольнуло сердце. Поэтому я попросила Андрона сразу не уезжать.

– Когда это было? Назовите время. – Попросил Тимофей.

– Это было в половине одиннадцатого.

– По вашим словам, вы с тяжелым предчувствием вышли из машины и поднялись к себе?

– Да, поднялась и застала мужа в той же позе. Мне это показалось странным, и я вошла в кабинет.

– И пробыли с трупом ровно десять минут?

– При виде крови, мне стало плохо. Я присела на диван. Сколько прошло времени, не знала. Мне было не до часов. Как только смогла, побежала на улицу.

– Выходит, вы весь вечер предавались блаженству любви, а труп мужа тем временем коченел в кабинете. – Усмехнулся Ерожин.

– Я же не знала. Теперь мой поступок выглядит аморально.

– А при живом муже, естественно, встреча с любовником – акт высокой морали… – Не сдержался подполковник.

– Если вам так хочется, господин начальник отдела, можете думать, что я гадина…

Майор выключил магнитофон:

– На сегодня достаточно. Если товарищ подполковник не возражает, закончим.

Я вызываю вас, гражданка Хромова, для продолжения нашей беседы завтра на десять утра.

Ерожин не возражал. Волков подписал Хромовой пропуск и проводил ее до двери.

– Ну, какое у вас впечатление? – Тимофей подсел на диван к шефу.

– Два дня готовила линию защиты и сегодня явилась нам это продемонстрировать. Интересно, кто режиссер? Сама бы она до этого не додумалась. Проверь, не летала ли вдовушку за прошедшие два дня, куда-нибудь на самолете? Первым делом ростовское направление.

 – Ерожин снова подошел к окну и молча посмотрел на улицу: – Скучно, коллега, в Эрмитаже уже все деревья желтые. Осень проходит, жизнь проходит… Может, бросим все это и уедем в горы пасти овец?

– Вы о чем, Петр Григорьевич? Каких овец? – Вытаращился Волков.

– Один мужик в самолете не желал к делам возвращаться. Мечтал в горы к туркам, овец пасти. Кажется, сейчас я его понял… – И, заметив удивленный взгляд майора, пояснил: – Шутка.