Кто стрелял в урода?

Что ты хотел сказать?

– Вы помните последнюю фразу Хромовой? – Волков отмотал немного пленки и включил магнитофон. «Если вам так хочется, господин начальник отдела, можете думать, что я гадина…» – Повторил Лилин голос.

– Только не думайте, что я убийца. – Добавил за нее Ерожин и попрощался: – До завтра, Тимофей.

Оставшись в одиночестве, Волков подошел к столу, вынул из под стекла листок, и перечитал свой текст: «Не кажется ли вам, что Хромова прекрасная актриса?» и ответ Ерожина: «Уверен, что она знакома с данными медицинской экспертизы.

Слишком четко подгоняет время».

* * *

В семь часов вечера Ерожин уже доставал ключи, намереваясь войти в собственную квартиру. Обе руки Петра Григорьевича были заняты. В одной он держал торт, в другой пакет с провизией. Хоть Надя и сказала по телефону, что доброжелательный клиент сыскного бюро завез ее на рынок, он все же по дороге заглянул в гастроном. Чтобы извлечь из кармана ключи, торт пришлось поставить на коврик у двери. Проделывая манипуляции с ношей, Ерожин услышал жуткий шум, доносившийся из квартиры.

Тон и частоты звука говорили о детском присутствии. Но два его чада, обладая недюжинными способностями в этом искусстве, поднять такой крик не могли. Войдя в гостиную, изумленный супруг увидел на диване шевелящуюся и орущую гору. Основу горы составлял Глеб, на которого карабкались Ванечка и Леночка, с дикими воплями стягивая Фоню. Тот успел забраться отцу на плечи, вопил и пытался не пустить туда юных Ерожиных. Петру Григорьевичу зажать уши не удалось, руки у него были заняты покупками. Он кивнул Глебу, и чуть не бегом, отправился на кухню, где застал жену с Любой. Сестры оживленно беседовали, и Ерожин понял, что крики детей мамашам не помеха.

– Ой, ты пришел? – Воскликнула Надя: – А мы так увлеклись разговорами, что я даже не услышала, как ты дверь открывал.

Петр только покачал головой. Люба первой сообразила, что для разговора с мужчиной надо создать более спокойный фон и закрыла дверь.

Сразу стало тише.

– Мы к вам прямо с Ярославского Вокзала. – Пояснила свояченица: – Вы уж нас извините, Петр Григорьевич. Глеб сказал, что, не поговорив с вами, домой не поедет. Вы не очень огорчены нашим нашествием?

– Не очень. – Ответил Ерожин: – Только немного оглох…

– Петь, ты не волнуйся. Дети возбуждены встречей. Они друг к другу привыкнут, и все встанет на место… – Успокоила Надя мужа.

– Ну, ну… – Ответил Ерожин.

– Иди помой руки.