Подарок дьявола

Говорить слов не надо. Они все понимают и так. В вестибюль он заходит один. И здесь дежурит красноармеец. Часовой всех жильцов подъезда знает в лицо и тянет руку к козырьку:

– С приездом, Моисей Семенович.

Зелен кивает, стряхивает с шубы и шапки снег, идет в лифт. Огромный холл лестничной площадки. Дом еще новый, пахнет краской. Палец на звонке. Тишина, быстрые босые шаги. Клава стаскивает с него мокрую шубу, обнимает. В синеве заплаканных глаз нежданная радость.

– Миленький, как я волновалась…

– Дурочка, я же Вечный жид.

А значит – бессмертен.

Моисей стискивает знакомое, родное тело. Клава в ночной рубашке. Он чувствует ее грудь, округлившийся животик. Они в спальне. Клава раздевает мужа, прижимается к небритой колючей щеке, тянет в постель. Постель еще хранит тепло ее тела.

– А ему не вредно? – спрашивает Моисей, указывая на округлость супруги.

– Пока еще можно, – призывно шепчет Клава.

Какие у нее синие-синие глаза, какие упругие манящие бедра! Зелен забывает, что еще несколько минут назад умирал от желания спать.

Теперь он задыхается от другого желания. Желания взять ее всю. С этой бездонной синью глаз, с налившейся от предстоящего материнства, влажной грудью, с округлым нежным животиком. Но супруг осторожен, Клава уже не одна, и он, сдерживая страсть, берет ее нежно, чтобы не навредить будущему наследнику. У них будет мальчик. Зелен не возражал бы и против дочери, но знает, Клава родит сына…

– Моня, уже три часа дня. – Открыв глаза, Зелен видит солнечный свет в окнах.

Клава в шубке и берете, с сумкой в руках. – Вставай скорее, у нас там кончается обеденный перерыв. Я хоть и отпросилась, но ненадолго. Сейчас покормлю тебя. Вставай. – Жена ерошит ему волосы и бежит в прихожую раздеваться.

– Клавочка, я не хочу есть. Я хочу спать. А где Зина?

– Отпустила на три дня в деревню, у нее отец заболел. Ты поешь и опять ляжешь. Я побегу на службу, а ты спи хоть до вечера. Тебе от Максима Максимовича привет, – кричит Клава уже из кухни.

Моисей с трудом хлебает куриную лапшу.

Есть ему совсем не хочется, но и обидеть жену тоже.

– Не вкусно? – В синеве ее глаз тревога.

– Клавочка, какой еврей не любит куриной лапши? О твоей курочке я мечтал все эти дни… Просто я сонный.

Жена сидит напротив и, подперев кулачком щеку, по-матерински наблюдает за каждым его движением. Ей очень хочется расспросить мужа о поездке. Но у него секретная работа. Клава знает страшную тайну – их дом построен с двойными стенами.