Подарок дьявола

Между стен пустоты, а в них слухачи НКВД. Она смотрит на мужа и молчит. Господи, как он исхудал! Щеки совсем провалились, и щетинка с сединой. Бедный мальчик, ему еще и тридцати пяти нет…

Шубка, беретик, сумочка, поцелуй на прощанье, щелчок замка. Зелен остается один, возвращается в спальню, садится на постель, ложится, закрывает глаза. Сон не приходит. Приходит Берлин. Картины последней командировки. В Германии набирает силу нацизм, новое блюдо двадцатого века. Никому не известный ефрейтор превращается в политического монстра.

И многие немцы его ждут, как Спасителя. Неужели дикарство в современном мире еще возможно? Зелен мальчиком пережил кошмар еврейских погромов. Его отца искалечили разъяренные мракобесы. Может быть, от стремления отомстить и пошел в революцию шестнадцатилетний юноша? С чего бы иначе сыну местечкового портного взяться за наган? Сколько таких, как он, заделались марксистами от жгучей обиды…

В прихожей звонит телефон. Моисей босиком идет туда, снимает трубку.

– Товарищ Зелен?

– Да, это я.

– Сейчас с вами будет говорить товарищ нарком, соединяю. – Он слышит голос жены и улыбается. Клава на работе и должна выдерживать официальный тон даже с ним. Трубку берет Литвинов:

– Отоспался, комиссар?

– Так точно, Максим Максимович.

– Завтра утром ко мне не приходи. Тебя примет Анастас Иванович Микоян. В девять в приемной наркомпрода.

– Меня переводят?

– Все узнаешь на месте. А сегодня вечером жду на чай. Сахара будет вдоволь… Не забудь взять Клаву, Лоу очень хочет ее видеть.

– Понял, товарищ нарком.

Зелен кладет трубку и задумчиво бредет к окну. За стеклом голубое небо. Украсив белыми шапками крыши Замоскворечья, снег угомонился. Зелен обращает взгляд к Москве-реке и уже в который раз вздрагивает: на месте храма Христа Спасителя расчищенная площадка. Величественное здание на набережной составляло неотъемлемую часть белокаменной, и отсутствие храма зияло страшной пустотой. Иосиф Виссарионович своего добился…

Моисей не верил в Бога, но церкви ему нравились.

Он считал, что культовые здания вполне можно использовать в других целях, сохраняя их как памятники зодчества. Новый хозяин Кремля думал иначе. Сталин, начинавший свой путь с учебы в духовной семинарии, отступился от веры, от Бога, а отступники люто ненавидят тех, кого они предали.

США. Нью-Джерси. 2000 год. Февраль

На Бродвее, как в залитом светом подземелье, время суток сразу не разберешь.