Подарок дьявола

В отсветах огней сверкающих витрин и вездесущей рекламы прохожие будто актеры на освещенных подмостках. Только по нарядам и макияжу можно догадаться, что сейчас они разыгрывают сцены из ночной жизни Нью-Йорка.

Бродвей – часть Манхэттена, центра гигантского мегаполиса. Чтобы попасть из Манхэттена в Нью-Джерси, надо лишь пересечь Гудзон по мосту или переплыть реку на катере. Двадцать минут – и вы в другом штате. В западных пригородах Нью-Йорка, плавно переходящих в Нью-Джерси, живут обеспеченные люди. Ни шума, ни яркого света реклам.

Солидные особняки тихо дремлют в глубинах ухоженных садиков. В Форт-Ли особнячки побогаче и садики побольше. Особняк дедушки Алекса в самом центре Форт-Ли. Унылая тишина в доме. Только старые напольные часы в холле медленно, как усталое сердце, отбивают такт: там-тим, там-тим. И каждые полчаса глухой протяжный бой. После университетского бедлама младшему из рода Слободски тишина кажется мертвой. Внизу шепчутся врачи. Их шушуканье – словно шелест бумаги. Они спорят о диагнозе. Алексу хочется крикнуть: «Проснитесь, еще никто не умер! Заведите громкую музыку! Ударьте в барабаны! Орите, наконец! Жизнь любит шум, тишина – это смерть!..»

После разговора с дедом он поднялся в свою комнату. Эту уютную мансарду с камином пятилетний внук выбрал себе сам. Это случилось перед Рождеством: родители улетели на рождественские каникулы в Европу и подбросили сыночка деду. Иван Алексеевич, тогда еще полный сил, работал по пятнадцать часов в сутки и уделять много времени малышу не собирался.

Он поручил внука стареющему негру Полу, исполнявшему тогда обязанности Семена. Но мальчик с раннего детства проявлял самостоятельность, и мелочная опека его тяготила. Пол скоро это понял и ребенку не докучал. Малыш бродил по саду, облазил весь дом и однажды забрался на мансарду. В этой комнате никто не жил. Иван Алексеевич использовал ее для хранения огромной коллекции каталогов алкоголя со всего света. Алексу так понравились красивые картинки, что он забыл о времени. Ребенка хватились только вечером, началась паника. Пол клялся, что из сада мальчик не выходил. Стальные ворота с тяжелым замковым механизмом не давались и гангстерам, что говорить о ребенке? Иван Алексеевич пришел в ярость, отбранил негра и самолично обыскал дом. Спящее чадо он обнаружил на кипе рекламных проспектов. При виде посапывающего внука злость Ивана Алексеевича испарилась. Он поднял ребенка, прижал к себе и громко запел. Разбуженный малыш не желал покидать мансарду.