Исчезнувшее свидетельство

Через какое-то время гравюра печатается в журнале, а акварель как бы исчезает – почти двести лет она нигде не упоминается, нигде не фигурирует. Где она хранилась все эти годы, в каком собрании? И вдруг столь же неожиданно, как исчезла, акварель опять появляется на свет!

– Действительно, в вашем изложении это выглядит загадочно, – согласился я с Лидией Сергеевной, но тут же добавил: – Хотя исчезновение акварели можно объяснить очень просто: она могла попасть в какое-нибудь частное собрание, где на нее просто не обращали особого внимания.

– Возможен и такой вариант, – кивнула Лидия Сергеевна. – Но мне все-таки представляется, что у акварели более сложная, более запутанная судьба. И связана она именно с заложенным окном. У меня такое ощущение, что к исчезновению акварели с глаз людских приложил руку сам Мусин-Пушкин…

Несколько секунд Лидия Сергеевна помолчала, а потом доверительно произнесла:

– У меня к этому человеку – особое чувство, словно мы с ним старые и близкие знакомые. По моему глубокому убеждению, его не понимали современники и несправедливо оценивает наше поколение, даже специалисты, которые изучают его жизнь и деятельность.

Это был не чудаковатый меценат, как иногда его представляют, а серьезный, вдумчивый исследователь и замечательный коллекционер-труженик. Просто в его время отношение к коллекционированию было другое – снисходительное и легкомысленное, потому и коллекционеры представлялись людьми несерьезными, чуть ли не блаженными. Все это граф в полной мере испытал на себе…

В голосе Лидии Сергеевны прозвучала такая боль, словно она действительно вспоминала близкого человека, с которым была давно знакома.

Хотя, повторяю, я с самого начала не сомневался в подлинности присланной мне акварели, разговор в музее еще сильнее подхлестнул мое желание написать об истории «Слова о полку Игореве» – сообщение Лидии Сергеевны дополняло эту историю весьма любопытными, поистине загадочными деталями. Прямо-таки таинственные черты приобретала и личность Старика, написавшего письмо.

Вместе с тем у меня появилось опасение, что по какой-нибудь не зависящей от меня причине он прервет переписку со мной, и мне так и не удастся узнать, какими неизвестными материалами об истории «Слова» он располагает. Единственным связующим звеном между нами была Наташа, доставившая письмо Старика. Возможно, подумал я, при новой, встрече мне удалось бы узнать о Старике нечто такое, что позволило бы отыскать его, если он вдруг оборвет нашу переписку.