Исчезнувшее свидетельство

В его Собрании российских древностей многое вызывало у современников сомнение в подлинности.

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Например, Тмутараканский камень. В его подлинности очень сомневался такой известный ученый, как Шлецер.

На мой вопрос, что представлял собой Тмутараканский камень, мне ответил краевед:

– В 1792 году на Таманском полуострове обнаружили мраморную плиту со следующим текстом: «В лето 6576 индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмуторокани до Корчева 1400 сажен».

Камень попал в коллекцию Мусина-Пушкина, и графа стали обвинять в подлоге, что он чуть ли не сам выбил текст на камне.

– Тмутараканский камень появился, как только Екатерине Второй потребовалось обосновать свою политику на юге России, – заметил Окладин. – Не слишком ли своевременное появление?

– На это обвинение Мусин-Пушкин так ответил Калайдовичу: «Даже до того неблагонамеренные доходили, что покойную, в Бозе опочивающую мудрую Екатерину осмелились уверять, что я ее обманываю, что найденный Тмутараканский камень мною выдуман».

– Вероятно, подозрения Шлецера и других современников графа на чем-то основывались, – сказал Окладин.

– В пользу подлинности Тмутараканского камня есть доказательство, которое не опровергнуть тысяче немецких и местных шлецеров: на месте его находки позднее обнаружили остатки летописной Тмутаракани. Сравнив «Слово о полку Игореве» с Тмутараканским камнем, вы привели еще один пример в защиту «Слова».

Тот же Шлецер потом признался, что «это творение в пиитической прозе есть древнее и даже подлинное, теперь я более не сомневаюсь».

– Вы говорили, Мусин-Пушкин мог быть организатором подделки, – обратился я к Окладину. – А кто был тогда исполнителем?

– Например, опытные и известные фальсификаторы Бардин или Сулакадзев – на их счету много удачных, убедительных подделок. Нельзя исключать из списка подозреваемых и тех, кто непосредственно помогал Мусину-Пушкину в подготовке «Слова о полку Игореве» к изданию, – Бантыша-Каменского и Малиновского.

Первый мне кажется наиболее подозрительным. Учился в Нежинском греческом училище, затем в Киевской духовной семинарии. Опытный археограф. Опять-таки именно ему Арсений Верещагин тайнописью сообщил о смерти Иоиля Быковского. Возможно, Бантыш-Каменский только соответствующим образом обработал произведение архимандрита, который и не думал о подлоге.