Исчезнувшее свидетельство

– Бантыш-Каменский был серьезным ученым, написал фундаментальный труд «Обзор внешних сношений России», долгие годы возглавлял Московский архив Коллегии иностранных дел. Он ни за что не пошел бы на мистификацию, – заявил краевед.

– Ученые мужи тоже любят иногда пошутить, – усмехнулся Окладин.

– Список «Слова о полку Игореве», сделанный с подлинной рукописи, был представлен Екатерине Второй. Вряд ли верноподданный граф и его высокопоставленные друзья стали бы шутить с императрицей. Это им дорого бы стоило.

– Согласен, на такое они бы не решились.

– Значит, подделка рукописи Мусиным-Пушкиным и его друзьями полностью исключается, – насупился Пташников, болезненно относившийся к каждому выпаду Окладина против графа.

– Просто они не предполагали, что на их мистификацию обратит внимание сама императрица. Они ставили перед собой более скромную задачу. Когда же о «Слове о полку Игореве» узнала Екатерина и безоговорочно поверила в его подлинность, им ничего не оставалось, как продолжить начатую игру до конца.

– Есть веское доказательство, что издатели «Слова о полку Игореве» не могли быть авторами подделки! – убежденно произнес краевед и рассказал следующее.

В мае 1815 года Мусин-Пушкин в крайне возбужденном и радостном состоянии приехал в Общество истории и древностей российских при Московском университете и чуть ли не с порога объявил собравшимся здесь:

– Господа! Я приобрел драгоценность!

Зная, как граф удачлив на интересные и неожиданные находки, все обступили его, начались расспросы, посыпались просьбы показать эту драгоценность.

Однако при себе ее у графа не было, он пригласил всех желающих в гости, в заново отстроенный дворец на Разгуляе, где при нашествии Наполеона погибло графское Собрание российских древностей.

Накалив таким образом интерес к новой находке до предела, Мусин-Пушкин вынес гостям пожелтевшую от времени тетрадку, а в ней – «Слово о полку Игореве»!

Все в восторге стали поздравлять графа – наконец-то нашелся еще один список «Слова», который положит конец сомнениям в его подлинности, снимет с Мусина-Пушкина несправедливые обвинения.

Хмурится только один из гостей – Алексей Федорович Малиновский. Хозяин заметил это, спросил, в чем дело.

– Да ведь и я, граф, купил вчера подобный список, – вздохнул Малиновский.

Мусин-Пушкин в растерянности.

– Как так?! У кого?

– У Бардина. Сто шестьдесят рублей выложил…

Граф все еще сомневается, за рукописью Малиновского послали слугу.