Исчезнувшее свидетельство

Оба «древних» списка положили рядом и убедились: сделаны они одной и той же умелой рукой фальсификатора Антона Ивановича Бардина.

– Вот вам и доказательство, что ни Малиновский, ни Мусин-Пушкин не могли быть авторами подделки «Слова о полку Игореве», – закончил Пташников. – Иначе бы они за эти списки Бардину и гроша ломаного не заплатили.

Окладин поинтересовался, как стала известна эта история. Краевед сообщил, что в журнале «Москвитянин» о ней рассказал известный археограф и знаток древнерусских рукописей Погодин.

– Присутствовал ли при этом случае Бантыш-Каменский?

– А какое это имеет значение? Бантыш-Каменский здесь ни при чем, – ответил Окладину краевед.

– На эту занятную историю можно иначе взглянуть: если ни Малиновский, ни Мусин-Пушкин не смогли определить подделку в тот раз, то могли ошибиться и с первым списком «Слова о полку Игореве», который тоже был поддельным. Организатором фальсификации мог быть Бантыш-Каменский, в качестве исполнителя он привлек купца Бардина.

В то самое время были сфабрикованы такие памятники древнерусской литературы, как Русская Правда, «Устав Ярослава», «Житие Бориса и Глеба». Фальсификатор Сулакадзев пошел еще дальше – он подделывал «древние» произведения, которых вовсе не существовало. Среди них – «Боянова песнь Славену», Державин даже сделал ее поэтический перевод. Тем более могли ошибиться Малиновский и Мусин-Пушкин.

– Кроме издателей, список «Слова о полку Игореве» видел Карамзин, известный в то время палеограф Ермолаев, определивший его почерк как полуустав пятнадцатого века, другие знатоки древнерусской литературы.

– Все это говорит только о том, что уровень исторических наук, той же палеографии, был весьма невысок, что и вызвало целый поток подделок.

– По-вашему получается, фальсификатор был на голову выше всех, кто тогда занимался «Словом о полку Игореве»: издателей, переводчиков, комментаторов, историков. Больше того, этот великий неизвестный специально ввел в текст «Слова» такие непонятные, темные места, которые разобрали только в двадцатом столетии.

Нет, на такое не способен даже самый хитроумный и ловкий мистификатор – предвидеть, как разовьется историческая наука за двести лет, и специально оставить в тексте непонятные места, которые смогут расшифровать только в наше время. Ни один мистификатор не смог бы сделать подделку с таким дальним прицелом, главное для него – убедить современников, а не далеких потомков.