Провокатор

И про адвоката, и то, что товарищи сознательно брали на себя твою вину, чтобы обелить тебя как самого молодого. Но кое-кто…

– Кто? Кого ты имеешь в виду?

– Хорошо, – кивнул Гордон, – я не должен был говорить с тобой на эту тему. Но как другу скажу. Азеф, например.

– Азеф? – изумился Павел. – Но он же сам был тогда…

– Да, был и участвовал в разработке покушения на генерал-губернатора с группой Лёвы Барашкова. Но он уехал раньше. Ребят взяли после его отъезда. Я чудом улизнул. Прыгал со второго этажа, чуть ноги не поломал.

Кстати, – Гордон заговорил потише, – только мы с тобой знаем, что это был сам Азеф. Для всех остальных это был просто Пётр Петрович.

– И вы подумали, что я… – начал Павел, но Гордон перебил его:

– А ты поставь себя на место любого члена комитета. Азеф уехал раньше. Я ушёл. Ты оказался в тюрьме, но подозрительно рано освободился. А вся группа разгромлена.

– Не вся!

– Но мы же не знали. И потому сразу возникло подозрение, что без провокатора здесь не обошлось. Ну, сам посуди, кто из нас троих выглядел наиболее уязвимым.

Скажу тебе больше, даже когда удалось получить письмо из Сибири, которое всё разъяснило, был вопрос о тебе на комитете, и решение в твою пользу было принято потому, что голосовавших за тебя оказалось на одного человека больше.

– И кто был этим человеком?

– Я! – ответил Гордон.

– И ты приехал, чтобы убедиться, что не ошибся? – с горькой усмешкой произнёс Павел.

– Нет, я ехал сюда, чтобы вместе с тобой завершить то, что не удалось группе Барашкова.

Но в последний момент вмешался Азеф и стал настаивать, чтобы генерал-губернатора заменить на другого человека.

– На кого? – поинтересовался Павел. – Если, конечно, не секрет.

– Не секрет. На начальника московской охранки. Азеф с таким пылом настаивал на этой кандидатуре, что можно было подумать, речь идёт о самом царе. Но члены комитета, как всегда, его поддержали.

11. Ирина и Павел

Ирина лежала, отвернувшись к стене. Павел присел рядом, не зная, как начать разговор и как понятно объяснить ей, что его позиция отнюдь не отсутствие доверия к ней, не мужской эгоизм, а только одно-единственное желание не подвергать риску любимого человека.

Но примет ли его аргументы Ирина?

Молчание затягивалось. Наконец Ирина повернулась и взглянула на Павла:

– Не мучь себя. Я всё понимаю. Всё это время размышляла о сказанных тобой словах и поняла, что ты прав. Я действительно не гожусь для участия в серьёзном деле.