Саркофаг. Чернобыльский разлом

Около торгового центра дозиметрист снова достал свои приборы, и снова на асфальте одно, а на газоне совсем другое.

– Почему? – спросил я.

– С асфальта радиоактивную пыль смыли, а на земле и в траве ее видимо-невидимо. Сейчас проведем эксперимент, – оживился лейтенант. – Коля, лопату! – попросил он. – Итак, измеряем уровень радиации на газоне. Засекли? Теперь вместе с травой снимаем верхний слой земли. Много не надо, сантиметров пятнадцать, не больше… Так, хорошо. Смотрим на прибор. Ну что скажете? В десять раз меньше! – победно воскликнул дозиметрист.

– И что из этого следует? – не понял я.

– А то, что бороться с радиацией можно, и город мы очистим, снимем верхний слой земли – и все дела!

На просторной площади наше внимание привлек сиротливо стоящий «запорожец».

– Может, угоним и покатаемся по городу? – с показной серьезностью предложил старшина.

– Ага, и прямо на нем в госпиталь, – мгновенно отреагировал лейтенант и засунул в открытое окно свой дозиметр.

 – Видишь, что там творится? «Запорожец» буквально набит радиоактивной пылью.

– Тогда угонять не будем, – передумал старшина. – Повезло мужику, вернется, а машина на месте.

– Вернется, – вздохнул капитан. – Когда-то он вернется? Вот что, хлопцы, – деловито продолжал он, – давайте-ка проверим пару квартир. Тебе, я думаю, будет интересно, – обратился он к дозиметристу. – Если такая чертовщина в машине, то что же тогда творится в квартирах?! Окна-то во многих открыты…

– Отличная мысль.

Я готов!

– Я, конечно, тоже готов, – ворчливо заметил старшина. – Только как бывший участковый я против того, чтобы взламывать двери. Войдем только в те квартиры, двери которых открыты.

– Вот что значит участковый с Доски почета! – хохотнул капитан. – Он всегда стоит на страже интересов трудящихся своего района.

Как оказалось, незакрытых дверей в Припяти много, ведь эвакуация проходила в бешеном темпе, и свои жилища люди покидали торопливо.

В одной квартире посреди большой комнаты мы увидели накрытый стол: вина, коньяки, изъеденная плесенью ветчина, засохший пирог, расплывшийся торт.

В другой – полная ванна белья: замочить его хозяйка замочила, а постирать не успела. В третьей, как видно, танцевали, на проигрывателе стоит пластинка с замершей где-то посередине иглой.

И что самое ужасное, во всех квартирах жуткая вонь. Мы не сразу поняли ее происхождение, и лишь когда заглянули в холодильник, все стало ясно.