Алан Тьюринг и тайная комната

Соперничество достигло наивысшей точки, когда до сведения высшего руководства страны была доведена разведывательная информация огромной важности, добытая в «Комнате 40». Это случилось прежде, чем о ней узнал от своих дешифровальщиков тогдашний военный министр Англии Герберт Китченер. Особую радость от этого события испытал бывший младший офицер гусарского полка Черчилль, ставший к тому времени морским лордом. Он сумел опередить Китченера и первым доложить содержание прочитанных немецких шифровок высокопоставленным правительственным чиновникам.

В сентябре 1914 года наблюдался неуклонный рост количества перехватываемых немецких сообщений. К станциям перехвата английского почтового ведомства, «Беспроводной телеграфной компании Маркони» и собственной станции перехвата военно-морских сил в Стоктоне добавились еще несколько, находившихся в частном владении. В начале сентября 1914 года адвокат Эдвард Рассел-Кларк, приятель Эвинга, позвонил ему и сказал, что занимается перехватом немецких радиограмм в своих домовладениях в Лондоне и Уэльсе.

По этому поводу Деннистон заметил, что ему непонятно, почему почтовое ведомство и полиция не конфисковали радиоприемную аппаратуру Кларка. По мнению Деннистона, скорее всего, какой-нибудь чиновник опрометчиво попытался это сделать, но, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление Кларка, понял всю бесперспективность своих попыток и оставил его в покое.

Кларк убедил Эвинга, что при благоприятных условиях сможет быстро нарастить объемы перехвата. Вскоре Кларк организовал перехват немецких радиограмм на станции береговой охраны в приморском городе Ханстентоне в графстве Норфолк в Восточной Англии.

Там наблюдались благоприятные условия для радиоприема, и станция береговой охраны уже была оснащена необходимым оборудованием. В результате, начиная с сентября 1914 года, военно-морские силы Англии вместе с почтовым ведомством Англии и «Беспроводной телеграфной компанией Маркони» фиксировали практически весь немецкий радиообмен, включая военно-морские, дипломатические, консульские и торговые радиограммы Германии.

В конце сентября 1914 года большинство преподавателей, временно работавших в «Комнате 40», вернулись в свои военно-морские академии, где начался новый учебный год. В «Комнате 40» остались всего трое постоянных сотрудников – Деннистон, который взял отпуск в Осборне, Хершелл и Нортон. Еще три человека работали в «Комнате 40» по совместительству. Совместители немного разбирались в математике, но не знали немецкого языка.