Сага о Рорке

Впрочем, чем ближе становилась цель пути, тем меньше Герберта заботил его недуг. Да и жар его оставил, и плечо болело меньше.

Подул ветер, желтая тряпка на шесте расправилась, и Герберт увидел на ней грубое изображение гусиной лапы. Он знал, что проказа покрывает кожу человека струпьями, похожими на гусиные лапки, а пальцы скрючиваются и отсыхают, как пораженные черной гнилью ветки. Сколько же надо иметь мужества, чтобы жить здоровому среди больных этой жуткой болезнью? Или, напротив, какой нужно испытывать страх, спрятавшись здесь, среди заживо гниющих полумертвецов? Так мужество или страх? Герберт этого не знал.

За поворотом дороги застучали копыта. Три всадника выехали из-за края леса. Они мало походили на прокаженных. Все трое в железных кольчугах, шишаках в переносье, на щитах – черный медведь и три ключа. Кони сытые, ухоженные, на чепраках тот же неведомый Герберту геральдический знак.

Всадники заметили Герберта, один из них направился прямо к нему.

– Кто таков? – крикнул он.

У Герберта отлегло от сердца: всадник был готом.

– Господин, я купец, – со смирением ответил Герберт, – вожу товары, которые могут заинтересовать любого, кто увидит их.

– А где же твой товар? – осведомился воин.

– В моем сердце, которое принадлежит королеве, – сказал Герберт, улыбаясь.

То был тайный пароль, данный ему Адмонтом. Всадник свистом подозвал двух прочих и велел Герберту сесть за спину одного из них.

Поселок открылся взору Герберта, как только они миновали поворот дороги.

Около двух десятков хижин из деревенских стволов, крытые соломой и окорьем, лепились одна к другой на тесном пространстве двести на двести футов, обнесенном тыном из заостренных кольев. У ворот красовался точно такой же шест с желтым полотнищем, какой Герберт видел у моста. Всадники въехали внутрь периметра и спугнули двух обитателей городка, которые, несмотря на ранний час, по какой-то нужде вышли из своей хижины. Герберт впервые оказался так близко от прокаженных, но несчастные обратились в бегство и спрятались за кучей хвороста у ближайшего дома.

Воины осадили коней лишь в дальнем конце двора, за хижинами, – здесь стоял огромный сруб с плоской крышей и маленькими окнами, похожими на бойницы. У дома к длинной коновязи было привязано с десяток коней, два или три из них под чепраками с тем же загадочным гербом. А у самого тына Герберт заметил часового в шлеме и с самострелом на плече.