Cудьба и долг

И граф стал рассказывать де Бриану свой план.

В пятом часу пополудни они приблизились к вилле Перруджи. Она была обнесена забором, за которым был виден парк, в глубине которого возвышался роскошный двухэтажный дом, больше напоминающий дворец вельможи.

Ворота, которые были открыты, охраняли четверо. Приблизившись к ним, не останавливая лошадей, Шаньи произнёс:

– Граф де Шаньи и барон де Бриан к дону Себастьяну Перруджи.

Лица охранников вытянулись от удивления. Пока они приходили в себя, Шаньи и де Бриан въехали на территорию виллы.

Буше остался возле ворот. Наконец, один из стражей опомнился, наверное, он был здесь за старшего:

– Э-э-э… послушайте сеньор граф, вам нельзя въезжать сюда.

– Вот как, почему? Неужели ты, каналья, посмеешь нас остановить?!

Всё это время охранник вынужден был семенить рядом с всадниками, которые и не думали останавливаться, и хотя лошади шли шагом, периодически ему приходилось переходить на бег, всматриваясь снизу вверх в лица незваных гостей. И столько решимости было в их лицах, так угрожающе-презрительно прозвучали последние слова графа, что охранник почувствовал, как струйка холодного пота заструилась между лопатками, и страх смерти, заставил его остановиться.

Через мгновение он справился с охватившим его чувством, и заставил себя бегом догнать всадников.

– Сеньор граф, но я должен, доложить о вашем приезде…

– Ну, так, давай вперёд пёс, докладывай.

Стражник поспешно кивнул головой и заспешил, пытаясь опередить всадников.

На довольно обширную лужайку перед домом, на которой находился фонтан и несколько беседок, охранник вбежал почти одновременно с всадниками и что-то быстро сказал мужчине в богато расшитом золотом фиолетовом камзоле, который при виде въезжающих на лужайку незнакомцев, спустился с крыльца дома.

– Я капитан Рисобаль, чем могу служить сеньоры? – спросил мужчина в фиолетовом камзоле.

– Этот олух, что не сказал вам? Граф де Шаньи и барон де Бриан, с визитом вежливости к дону Себастьяну Перруджи.

Потрудитесь доложить.

Капитан Рисобаль, жестом подозвал одного из своих находящихся на крыльце людей, и что-то негромко ему сказал, указывая на верхние этажи дома.

Вскоре на крыльцо вышел удивлённый дон Себастьян Перруджи, в окружении слуг и домочадцев. Он сел в кресло, которое вынесли специально для него, а в толпе слуг, от одного к другому, пробежал шёпот и волнение, и все они, с тревогой и беспокойством, со страхом и ужасом, стали смотреть на графа де Шаньи.