Контрабандисты

– Ну вот, папаша, обиделся все-таки…

– Да кому какая разница, начальник? А ты спрашивай, спрашивай, что хотел, а то мне двигать пора. – Кивнул на удалившихся уже на порядочное расстояние коров.

Густой августовский воздух был неподвижен и тих, если не считать наяривающих на своих скрипках кузнечиков. Пахло какими-то цветами и только что положенным асфальтом. Капитан, чиркнув спичкой, прикурил сам и дал огня доваявшему свою самокрутку деду. «И что сегодня за день такой?» Затянулся и, глядя на лениво пролетающую по небу птицу, похожую на цаплю, задумался: «Вот что плохого я сделал этому мухомору?» От птицы отделилось нечто, набирая скорость, понеслось к земле и, врезавшись в заднее стекло его «Москвича», превратилось в большую белую, заметную даже с его удаления кляксу.

Он в сердцах плюнул на землю и собрался уходить.

– Ты, солдатик, наверное, спросить хочешь, откуда у шкелета мешок с золотом оказался? – донесся до него скрипучий голос деда.

– Ну да… – Капитан от неожиданности даже не нашелся, как сострить.

 – Хочу…

– Так у соседа мово, видать, взял. У него в доме завсегда разные подозрительные личности терлись. То пешком, то на такси приезжали. А один грузин так вообще даже на какой-то ненашенской машине. Темные делишки, однако, какие-то проворачивали… Вот от него, не иначе, и шкандыбал, пока не это… шкелет-то наш…

– Точно, отец. Похоже, оттуда и шел, – встрепенулся Огурцов. – Ты голова, однако! Поехали быстрей, покажешь мне, где он живет.

– Так не могу я ехать, при исполнении.

 – Дед снова кивнул на стадо. – Да и незачем. Нет его дома, соседа-то… Уже скоро год как нет. Арестовали ваши да и, люди говорят, того… шлепнули за то, что деньги фальшивые делал. А в доме его сейчас две семьи живут. Вполне приличные люди. – Старик бросил бычок на землю и поднялся на ноги. – Тебе неинтересные будут… Могу идти, гражданин начальник?

– Иди, иди, папаша, пока, – разрешил капитан рассеянно. – Имя, фамилию соседа скажи только.

– А, это – пожалуйста.

Как его собаку звали? – Старик почесал лысину. – Шухельман Давид Иммануилович, дай бог памяти, двадцать девятого года рождения. Проживал напротив меня на улице Ленина, тринадцать. Еще что-нибудь?

– Нет, спасибо большое, Онисий Кузьмич, вы мне очень помогли. – Капитан протянул руку.

– На здоровье, – пожал ее дед и, кисло улыбнувшись, добавил: – Извиняй, если что. – Повернулся и побрел к своим подопечным.

Обратно в город следователь ехал не торопясь.