Персональный ад

Желание спать становилось все сильнее, пока не сделалось непреодолимым. Зная, что отец рядом, она расслабилась. И сознание, пропустив несколько ударов сердца, отправилось в сказочную страну грез бога Морфея…

Карине снился восхитительный сон, в котором она, папа и мама отдыхали на песчаном пляже возле теплого и ласкового моря.

Когда она очнулась во второй раз, она смогла лучше рассмотреть больничную палату, в которую ее поместили.

Ничего интересного или особенного девочка не увидела. Белый потолок, бежевые стены.

Серый шкафчик возле двери и того же цвета тумбочка возле кровати. Скукотище.

Закончив изучать пространство палаты, Карина посмотрела туда, где должны были быть ее ноги.

Попробовала пошевелить ими. Безрезультатно. Попробовала еще раз. Но ноги оставались неподвластными своей хозяйке. Отбросив одеяло в сторону, Карина увидела, что обе ноги от середины бедра находились в гипсе.

– Папа… – встревоженно позвала Карина.

Мужчина, до того лежавший неподвижно на соседней кровати, моментально открыл глаза.

И тут же попытался вскочить на ноги. Но в спешке сделал это крайне неловко, отчего потерял равновесие и плюхнулся пятой точкой обратно на кровать. Девочка не смогла не улыбнуться, наблюдая за отцом.

– Доченька… Очнулась, красавица моя… Как ты, родная? – встревожился он, наконец, приняв сидящую позу.

– Теперь нормально, – ответила Карина. – Только слабость сильная. И спать снова хочется.

– Спать? – переспросил отец девочки.

 – Это нормально. Скоро пройдет. Ничего не болит?

Он пересел к ней на край кровати, попав в островок света утреннего солнца.

Только сейчас Карина смогла получше рассмотреть папу. Девочка вглядывалась в отца и не узнавала его. Всегда веселый и улыбающийся, он стал другим. Темные круги под покрасневшими глазами, печальный взгляд и грустное лицо делали его чужим, не похожим на себя прежнего. Отчего детское сердечко отозвалось недетской пронзающей болью…

– Папка, да не переживай так из-за меня.

Со мной все будет хорошо. Честно-честно… – попыталась успокоить отца девочка. – Ой, папка, ты лучше скажи, когда мама придет? У нее все хорошо?

– Все хорошо, родная, – ответил Эдгард в раз осипшим голосом, будто чьи-то ладони сдавили ему горло и начали душить. – Пойду, скажу медсестре, что ты очнулась. Скоро вернусь…

И поспешно вышел из палаты. Закрыв за собой дверь дрожащей рукой, он прислонился к ней спиной. Закрыл глаза.