Черный меч царя Кощея

 – Мы ж его выпустить хотели, а он не идёт.

– Не понял…

– Да вроде как схиму принять решил. Отшельником у нас в порубе сидеть, на хлебе и воде. Говорит, грешен зело, а для моления лучшего места нет, чем узилище милицейское.

Я почувствовал, что робкая мысль о том, что в бабкином перевоспитании виноват вовсе не блудный дьяк, настырно просилась дать ей право голоса. Гражданину Груздеву ни ума, ни фантазии не хватило бы на то, чтоб так запудрить мозг главе нашего экспертного отдела. А вот отца Кондрата даже сам Кощей боится, и я подозреваю почему.

– Я в поруб! Если услышите крики задержанного, не вмешивайтесь, производятся профилактически-воспитательные работы.

Стрельцы настороженно перекрестились. Видимо, спорить с опытным священником на теософские темы решались немногие. Фактически никто, ибо рука у отца Кондрата была тяжёлой, а страсти неуправляемые…

– Чего стоим, кого ждём? – вежливо поинтересовался я у четверых еремеевцев, стоявших в очереди у дверей поруба.

– На исповедь и благословение к новому отшельнику-схимнику, – охотно пояснили мне.

– Так, значит, у нас прямо тут, на территории вверенного мне отделения, свой святой нарисовался?

Стрельцы радостно закивали.

– Еремеева ко мне!

– Дык он же внизу, отпущение грехов получает…

И ты, Брут (то есть Фома!), туда же?! Сейчас я спущусь, и он от меня тоже полное отпущение получит! А грех сквернословия на службе, как помнится, не входит в разряд смертных.

– Слушай мою команду, орлы! – рявкнул я, привставая на цыпочки, поскольку самому невысокому едва доставал макушкой до подбородка. – Марш отсюда бегом, и, если ещё раз увижу, что вы в рабочее время помолиться решили, уволю всех к едрёной ёлкиной маме!

Рослых стрельцов как ветром сдуло. А из поруба высунулся их прямой начальник, без головного убора, прилизанный, смиренный и, я бы даже сказал, подавленный.

– Сотник Еремеев?

– Раб божий Фома…

– Прекратить блеянье! Повторяю ещё раз: сотник Еремеев?

– Слушаю, батюшка сыскной воевода! – резко опомнился он, вставая во фрунт и нахлобучивая стрелецкую шапку.

– У нас в городе чепэ. То есть чрезвычайное происшествие. Похищены моя жена, Митина подружка и наша общая царица Лидия Адольфина в придачу.