Черный меч царя Кощея

В мою сторону она и головы не повернула, а умный кот Васька из-под лавки молча приложил лапку к губам. Я понятливо кивнул ему, тихо встав в уголочке.

Буквально через пять минут бабка закончила, с хрустом встала на ноги и тепло улыбнулась мне:

– Проходи, Никитушка. Как раз к обеду поспел, вот и откушаем чем бог послал.

Она цыкнула на высунувшего нос азербайджанского домового и сама быстро накрыла на стол. Церемонно перекрестила горшок со щами, а потом сложила ладошки и вновь улыбнулась мне:

– Что ж, Никитушка, поблагодарим Боженьку за хлеб насущный да с молитвою светлой и оттрапезничаем.

Ты уж не гневись, а тока нынче щи постные будут, через недельку оскоромимся…

Я смотрел на Ягу круглыми от ужаса глазами. Кто нам подменил бабку?!

– Вообще-то у нас серьёзное дело. Произошло похищение целого здания, в котором находились…

– Царица Лидия, твоя Олёна да Митина гостья из Подберёзовки, – печально покачала головой Баба-яга, осеняя себя крестным знамением. – Слухом земля полнится. Что ж, на всё воля Божия.

Мы за них тока молиться и можем…

– Что?!! – Я не поверил своим ушам.

– Видать, много нагрешил государь наш, да и ты, Никитушка, совесть свою спроси – чиста ли? Не прогневил ли чем Господа? Не оформлял ли на задержание невинных, не превышал ли полномочия, не забыл ли заповедь «не суди да не судим будешь»?

– Бабушка-а! Ау! Вернитесь на землю. Кто вам так по ушам проехался, что вы…

Я резко захлопнул рот. Стрельцы же говорили, что она из поруба как ошпаренная бежала.

Дьяк! Всё, он доигрался. Так заболтать Бабу-ягу, чтоб она из лучшего сотрудника нашей опергруппы превратилась в упёрто-религиозную ботву, – это надо суметь! И ведь в то самое время, когда у нас такое страшное преступление…

– А я завтра поутру в монастырь пойду, послушницей проситься. Терем-то продам. Деньги на богоугодные дела пожертвую. Но ты не горюй, Никитушка, я те своего петушка решила подарить. Не поминай худым словом старуху…

Я пулей вылетел из дома, растолкал удивлённых стрельцов и кинулся к порубу.

– Где дьяк, мать вашу?!

– Дык, как и велено, подзатыльник отвесили да за ворота его.

– Догнать, привести, расстрелять!

– Дьяка брать – дело шибко опасное, – влез наш младший сотрудник. – Дозвольте пострадать? Самолично за бороду приволочь Филимона Митрофановича…

Я от всей души обнял Митю, расцеловал в обе щеки, развернул к воротам и указал коленом направление.

– А отец Кондрат тут ещё?

– Туточки, – подтвердили стрельцы.