Королева в ракушке. Книга вторая. Восход и закат. Часть первая

Эта связь сталинизма и нацизма привела ее в шок, усилила ее неприятие левой идеологии, столь укоренившейся в движении кибуцев.

– Она ведь служила в армии. Когда она была мобилизована?

– В 1969, после смерти любимого человека – Израиля Розенцвайга. Пережила она это очень тяжело. Вероятно, именно поэтому основатель спецназа генерального штаба Авраам Арнан мобилизовал ее в морской спецназ. Он сказал ей, что у него для нее есть работа – опрашивать воинов. Во время “Войны на истощение”, в 1970, она попала под тяжелый артиллерийский обстрел со стороны египтян позиций израильтян вдоль Суэцкого канала.

Впервые именно она описала в своих романах будни “Войны на истощение”, жизнь солдат в укреплениях. Она вела дневник операций, который по сей день, к сожалению, засекречен. После “Войны Судного дня” она была переведена на южный фронт, где вела протоколы дискуссий штаба Армии обороны Израиля.

– В армии ей было легче? Как спецназовцы относились к ней и к ее работе?

– Сначала подначивали ее, ибо чувствовали себя героями, а тут женщина требует от них детально докладывать об операции, из которой они только вернулись, записывает каждое их слово.

И однажды, в Синае, несколько ребят поставили перед ней бутылку виски и сказали: “Если ты выпьешь всю эту бутылку, станешь своей”. По ее словам, она впервые в жизни опьянела. Вообще, она вела себя героически. Во время войны Судного дня ей даже пришлось однажды пересечь Суэцкий канал на резиновой лодке.

– Она духовно сблизилась с поселенцами после этой войны.

Как это произошло?

– После окончания войны на нее была возложена задача: сокращенно описать дискуссии в штабе Армии обороны Израиля. Она была в шоке от вранья, от “войн генералов”, которые открылись ей при редактировании протоколов обсуждений до и во время войны.

После семи лет службы она начала заниматься в кружке Цви Анбала в Бней Браке, но тут грянула первая Ливанская война 1982 года. Преподавателей сменили глубоко религиозные лекторы, отрицающие идею еврейского государства.

С этим она не могла примириться, оставила курс, который вела женщина-раввин, так как та сказала ей, что она не может быть одновременно писательницей и религиозной женщиной.

С этим Наоми тоже смириться не могла. Написав роман “Дикий цветок”, она впала в глубокую депрессию, ибо не могла внести духовный климат в Тель-Авиве, где оказалась вместе со своим вторым мужем Меиром Бен-Гуром… В период первой Ливанской войны рухнул национальный консенсус.