Королева в ракушке. Книга вторая. Восход и закат. Часть первая

Она столкнулась с ненавистью людей к собственной стране.

Уехав в Хеврон, в город праотцов, она поняла, что нашла духовное пристанище.

Послание тем, кто далек от истории своего народа

– Как состоялось ваше знакомство с Наоми? Почему вы почувствовали взаимопонимание, взаимную симпатию? Ведь разница в возрасте была очень большой…

– Я встретила ее в штабе военно-морских сил, где проходила действительную службу. Изо дня в день она видела меня, сидящей около тумбочки при входе в бункер и читающей книги в отдалении от солдат.

Она же проходила в глубину бункера, где работала с секретными материалами – стенографическими отчетами совещаний у командующего. Это было после ее возвращения с “Войны Судного дня”, с фронта в Синае.

Она делала копии с кассетных записей начала войны и в течение боев, переговоров, ссор высшего военного начальства, неудачных операций, просчетов, неверных решений, взаимных обвинений. Все это выводило ее из себя, но она дала подпись о нераспространении.

Ее предупредили, что рот открывать нельзя, это смертельно опасно. Однажды мы разговорились. Затем она прочла первый отчет, который я составила по ее просьбе, и сказала своему мужу Меиру Бен-Гуру, что нашла своего “биографа”. Ее всегда удивляли мои суждения о ее книгах.

Мне тогда было всего 19 лет, а ей – 56. Но разница в возрасте роли не играла.

Естественно, я читала ее трилогию “Саул и Иоанна”. Книга входила в программу обязательного изучения в школе. Я знала, что она великий прозаик, но каждое утро она проходила мимо меня, приветливо мне улыбаясь.

– Почему вы решили о ней писать, и какова идея биографического романа “Королева в раковине”?

– Во-первых, она попросила меня стать ее биографом. Когда я попыталась отказаться, она вперила в меня тяжелый взгляд. Я не могла устоять и согласилась. Конечно же, испугалась. Знала, что она любимый всеми автор, мудрый, известный высотой своего духа. Смогу ли соответственно передать суть ее жизни и творчества?

Она упрямо и без всякого сомнения заявляла, что только я смогу это сделать, ибо мы сотворены из одного теста, и только я смогу ее понять.

После стольких лет жизни под ее сенью, я все время удивлялась, насколько мы похожи характерами. Анализировали события и явления совершенно одинаково.

Наоми просила поставить во главу угла романа о ее жизни те унижения и страдания, которые она испытала в кибуце, и ее большую любовь к Израилю Розенцвайгу.