Душой уносясь на тысячу ли…

Я уже кипел от негодования и был готов взорваться. Стоявший рядом со мной иностранец постарше, тоже ехавший в этом поезде, заметил мое состояние и, похлопав меня по плечу, произнес по-английски: “Patience is the great virtue” («Терпение – великая добродетель»). Я догадался, что он хочет этим сказать, понимающе улыбнулся в ответ и стал послушно ожидать конца проверки, сдерживая негодование. Наверное, в то время советские люди смотрели на любого иностранца как на «подозрительный элемент», который, может быть, замышляет свергнуть их строй, потому и вели себя подобным образом.

Когда проверка закончилась, я успокоился. Мы решили выйти из здания вокзала и побродить по городу. Маньчжурия была маленьким приграничным поселком, который даже городком не назовешь. Здесь было всего несколько улиц, трудно сказать, какая из них считалась главной. Дома в основном сколочены из досок, точно как в Сибири, где кирпича нет, а дерева много. Мы зашли в магазин, расположенный в таком дощатом домике, и купили несколько банок овощных консервов в сладком соевом соусе, произведенных в Японии.

Неплохо для разнообразия.

Наконец мы вернулись в поезд, все в Поднебесной стало на свои места, и больше никаких помех не ожидалось. Под нами лежала великая Транссибирская магистраль, пересекающая Европу и Азию. Ехать в этом вагоне предстояло семь или восемь дней. «Волшебник за один день может перенестись на тысячу ли [4 - Ли – китайская мера длины, измерявшаяся количеством шагов и соответствующая расстоянию около 500 м.

 – Примеч. ред.]», говорит старинная пословица, а мы за сутки проезжаем еще больше, летим как ветер, как молния!

Жизнь в поезде, с одной стороны, однообразная, а с другой – богатая и многоцветная. Каждый день едим, пьем, ходим в туалет, спим – все по одному и тому же неизменному порядку. Есть и удобства, и сложности. Удобство в том, что не надо беспокоиться о еде: у каждого две большие корзины, проголодался – протяни руку и ешь.

Сложность в том, что раздобыть кипяток не просто – в поезде нет воды. На каждой более или менее крупной станции мы по очереди хватаем чайник, спрыгиваем с поезда и бежим на вокзал к пункту раздачи кипятка, крутим кран, наливаем чайник доверху – на всех – и скорее обратно в вагон. Вместе с нами едет старая седовласая европейская женщина, ходит она с трудом.