Кот и крысы

Недоросля Вельяминова, и впрямь несколько угомонившегося, вернули в архаровский кабинет.

Усадили в то же кресло. Хозяин кабинета взял стул с овальной спинкой, сам установил его напротив кресла, сел, Федька встал возле бюро.

– Ну, сударь, рассказывай, как ты в «Ленивке» оказался, – велел Архаров.

– В какой «Ленивке»? – удивился недоросль.

– Кабак так именуется, на улице того же названия.

– Самый старый на Москве, – вставил Никодимка.

– Врешь, «Под пушками» – самый старый, – тут же перебил его Федька.

– Цыц, не то обоих выставлю, – даже не оборачиваясь, прикрикнул Архаров. – Ну так как же тебя, сударь, туда занесло?

Недоросль смотрел на пряжки своих башмаков и молчал.

– Федя?

– Прятался он от кого-то, – скучным голосом доложил Федька. – Думал, наденет посконный кафтан и спрячется.

– Прятался. Похвально. Дворянин прячется в кабаке. Достойное занятие, – столь же скучно произнес Архаров.

– Я желал не посрамить чести… – совсем тихо сказал Вельяминов. – Пистолет купил… и чтобы потом не узнали…

– Мать честная, Богородица лесная! – воскликнул Архаров.

 – Федька, а ведь вы дурака поймали! Как есть дурак! Вам рядом с ним делать нечего! И что у тебя, сударь, за горе такое, ради которого ты Бога не побоялся, застрелиться решил? Дома у тебя блоха с печки упала?

Он кричал с умыслом – чтобы растормошить недоросля, услышать крик в ответ, а через тот крик добраться до правды. Но Вельяминов только рукой махнул.

– Стыдно ему, – подсказал Федька.

– Сам вижу.

Девку обрюхатил? – тут Архаров вспомнил воспитанницу княжны Шестуновой и вмиг загорелся надеждой, что два дельца между собой увязаны. – Обрюхатить сумел, а под венец с тобой не пускают?

– Кабы девка… – прошептал Вельяминов и залился краской.

– Мне из тебя каждое слово клещами тянуть?

– А давайте, ваша милость, я в него вдругорядь кружку мадеры волью! – додумался Федька.

– Я в тебя в самого кружку дегтю волью.

Но Федькино средство, скорее всего, было единственным.

Недоросль молчал, как записной вор. Архаров уж пригрозил, что пошлет за Шварцем. Безуспешно.

– Ну, хорошо. Молчишь – и молчи, – рассудил Архаров. – Федя, проводи кавалера. Выведи за ворота, убедись, что убрался.

Вельяминов вскочил.

– Я не могу! – воскликнул пылко. – Мне так нельзя!

Федькина физиономия расцвела – в допросе наметилась явственная подвижка.

– И мне нельзя, – возразил Архаров. – Держать тебя тут взаперти без причины не имею права.