Кот и крысы

Ты закона не преступал, за руку не схвачен – ступай с Богом!

– Вы не можете меня выгнать!

– Отчего ж не могу? Ты в моем доме без моего ведома оказался. И недосуг мне разбираться… Ступай, сделай милость, не то прикажу – под руки выведут.

– Нет, нет, я не могу! – и недоросль длиннейшей разразился французской тирадой, в которой Архаров и Федька уловили неоднократно повторяемое слово «крюэль». То бишь, толковал о чьей-то жестокости.

Архаров понимал по-французски прескверно, а Федька кое-чего нахватался у Клавароша, но не настолько, чтобы допросы проводить.

Да и по русски черта с два поймешь, когда так частят.

– Федька, тащи сюда Клавароша! – распорядился Архаров. – Пробил его час – пущай толмачит!

– С особенной охотой! – крикнул Федька и поскакал за французом наверх – туда, где обустраивался Левушка.

До явления Клавароша и обер-полицмейстер, и недоросль молчали.

– Вашей милости слуга! – сказал, входя, Клаварош.

– Переведи, что господин Вельяминов толкует.

Но господин Вельяминов, красный, как морковка, помотал головой.

Клаварош любезно обратился к нему по-французски, тот соблаговолил кратко ответить, Клаварош не отстал, завязалось нечто вроде беседы, и опять «крюэль», и раз примерно шесть – «тромпери», и столько же «онер», то есть – честь. Жестокость, опасность и честь – приятнейшее сочетание, особливо коли дураку на голову рухнуло.

– А знаете, Николай Петрович, что этот фаля сейчас нам преподнесет? – спросил Федька. – Он, сукин кот, объявит, что по-французски ему сподручнее, нежели по-русски.

– И соврет, – отвечал Архаров. – Ты глянь, как Клаварош морщится.

Федька уже ничему не удивлялся. Раз начальство говорит – то так оно и есть. Не раз проверено!

И Архаров более не удивлялся тому, что люди, казалось бы, неглупые, не видят того на лицах, что прекрасно видит он сам. При ответах недоросля француз несколько кривился, как если бы нюхал кислятину, которую зачем-то предстоит пить. Из чего выходило, что недоросль шпарит по-французски хоть и бойко, но с ошибками.

– Его карточные шулера обобрали, – сказал, повернувшись к Архарову, Клаварош. – Завезли куда-то, новомодной игре обучили, сперва проиграл все, что при себе имел, потом дал расписки, на сколько – не хочет говорить.

Архаров и Федька быстро переглянулись.

Это был след! Долгожданный след!

– Значит, с горя и от ужаса, что расплатиться не сможет, решил застрелиться! – выкрикнул Федька.