Кот и крысы

 – Но какого рожна для этого тащиться в «Ленивку»?

– Боялся, что у трезвого у него на себя рука не поднимется, – предположил Архаров. – Оно не так уж глупо. Хотя на вид – дурак дураком.

Господин Вельяминов резко к нему повернулся.

– За таковое оскорбление, сударь!.. – и схватился было за то место, где у приличного человека имеется шпажный эфес. Но шпаги на боку не случилось – то ли потерял, то ли проиграл – и второе вероятнее, потому что вряд ли щеголек таскал шпажонку с дешевым эфесом, а на дорогой мошенники могли польститься.

– А это видел? – Архаров, шагнув вперед, поднес к носу Вельяминова свой знаменитый кулак. Тот и обалдел.

– Среди дворян не полагается!..

– Как еще полагается. Я этим самым кулаком господина князя Орлова так благословил – по сей день почесывается.

Орлов действительно был уже князем, и не абы каким, а Священной Римской империи. Архаров сам проследил, чтобы в Санкт-Петербург было от него отправлено достойное поздравление с его собственным росчерком внизу. Впрочем, поздравлять-то и не с чем – титул входил в ту гору отступного, которое получил бывший фаворит от государыни – лишь бы впредь в ее дела не мешался.

И кому он теперь такой нужен, чем ему заниматься – никто не знал, не ведал.

Обидно было, что в падении своем Гришка Орлов увлечет за собой и братьев, которые как раз были способны к государственной деятельности, особливо же – Алехана Орлова, к которому Архаров относился с уважением. Он сам, из гвардейцев попав в московские обер-полицмейстеры, превосходно понимал положение Алехана, человека сухопутного, волей судьбы возглавившего в Чесменском сражении российский флот.

Турок удалось разгромить, за победу Орлов получил прозвание «Чесменский», и даже в Царском Селе поставили в его честь памятник. Было это в семидесятом году, еще до московской чумы, и тогда недоброжелатели помалкивали, теперь же распустили языки – якобы победу Алехан одержал случайно, не загорись турецкий корабль «Реал-Мустафа» и не рухни его пылающая мачта на русский «Евстафий», который от того взорвался, уничтожив флагман турецкой эскадры, удирать бы разгромленному российскому флоту неведомо куда. Архаров понимал, что и случайность свою роль сыграла, не без этого, однако отношения к Алехану не изменил.

– Но с чего бы вдруг в «Ленивку»? – не унимался Федька.

– Клаварош, потолкуй с ним особо. Забери его куда-нибудь и докопайся по-французски, где его ночью нелегкая носила, – велел Архаров. – Раз уж он по-русски не желает.