Кот и крысы

И все будут довольны, в том числе подвернувшийся под обер-полицмейстерскую руку – никаких тебе дурацких дознаний насчет девок, коим на задворках «Татьянки», «Ленивки», «Красилки» и «Ветошной истерии» – совсем недавно открывшегося кабака, – подолы оборвали, да насчет выпитого под запись вина, да насчет выхлестанных от широты души окон…

Князь покивал. Не первый день знал он Николая Петровича Архарова – впрочем, годами их знакомство мерить было пока рановато. Но трудились плечом к плечу, и частенько Волконский просто передавал Архарову собственноручные письма государыни, которая за московскими делами следила, – это по твоему скорее ведомству, разберись.

– А где на сей раз отметились?

– Срам сказать – в «Ленивке». Как будто трактира почище не сыскали, – огорченно сказал Волконский и вздохнул.

После этого вздоха возникла в беседе прореха.

Архаров смотрел на князя, словно видел – цель визита не только в жалобах на проказы архаровцев. Так ведь и было.

– И еще дельце, – помолчав, молвил князь.

Архаров задумался. Княжон на Москве было – что ворон на заборах. Поди их всех упомни.

– Старая девушка, еще при государыне Анне была ко двору представлена, по сей день забыть не может.

– Так чего княжне от меня надобно?

Волконский вздохнул и наконец-то сел. Никодимка тут же налил ему горячего кофею.

– Эта Марья Шестунова перебралась в Москву, когда ей было уж куда за тридцать. И вскоре завела себе двор, как оно московской барыне полагается – там тебе и приживалки, и ворожейки, и богомолки, и мосек целая псарня, и уроды всевозможные, но… Но объявилась в этой дикой орде воспитанница Варвара…

– «Варвара» – то бишь, варварская, иноземка, – тут же объявил Архаров, а князь кивнул – выходит, ошибки не вышло.

– Когда и откуда ее привезли – не скажу, о том княжна молчит. Ну, вырастила она девицу, впору замуж отдавать, а все при себе держит. Вот девке и восемнадцать, и девятнадцать миновало, куды ж дальше-то тянуть? Ан не отдает! И женихи хорошие были, но старая дура уперлась – нет, да и все тут.

– Так ты, Михайла Никитич, сватать меня, что ли, явился? – не понял Архаров.

– Тебя, черта такого, посватаешь!

Архаров довольно усмехнулся – знал, что об него московские свахи зубы обломали. Марфа – и та отступилась, после того, как присмотрела для него богатейшую вдову, а он и знакомиться не пожелал.

– Нет, а вышло, что утром воспитанницу в ее комнатке не нашли. Судя по всему – сбежала.