Оборотный город

Оба красавца мялись, опустив глаза и перепихиваясь локтями, а потом Моня выдал:

– Не виновный он ни в чём, отпусти Иловайского, Хозяюшка…

Я так думаю, что если бы они оба просто спустили штаны перед её строгим ликом и хорошенько потрясли, чем сумели, то и в этом разе едва ли произвели бы большее впечатление. Они за меня заступались! Перед всеми своими! Катерина вылупилась в мою сторону так, словно я работаю дрессировщиком в бродячем цирке и сумел за один день так вышколить двух кровососов, что в них проснулась совесть.

Я честно пожал плечами, понятия не имею, что на них нашло…

– Будь по-вашему! – утвердила Хозяйка. – Старика да коня я себе оставлю, отныне им мне до гроба служить. А хорунжего вам отдаю. Справедлив ли суд мой?

– Да-а-а!!!

– А мы против, – тихо пискнул Шлёма, когда согласованный рёв толпы чуть подутих. – Наш он, мы нашли, мы привели, нам и…

– Ты что-то хотел сказать, Иловайский? – игнорируя бедного упыря, обернулась ко мне девушка.

Я прокашлялся и, незаметно подмигнув Прохору, скромно попросил:

– Последнее желание можно?

– Можно.

Да смотря какое, – осторожно кивнула Катя, шёпотом добавив мне: – Ты чего надумал? Я с тобой на людях целоваться не буду.

– И в мыслях не было!

– Ах вот даже как…

– Желание у меня одно, – как можно громче проорал я. – Раз уж Хозяйка ваша здесь наипервейшая волшебница, так пусть она нам своё искусство покажет, три раза в разные обличья перекинется! Уж мне после таких чудес и умирать не страшно.

– Ну и чё? – опять вне очереди влезла бабка Фрося. – Вроде нормальное желание, без подковырки, а в чём засада-то?!

– Ни в чём! Чисто. Чему бы и нет? Нормальный паренёк, хорунжий, лишнего не просит. Уважь, Хозяйка, покажь силу! Зажги по-взрослому! Толкни газу, не боись, не на серпантинах! Небось приглядим покуда за казачком…

Катенька посмотрела на меня. Я уверенно козырнул: не переживай, родная, просто поверь. Она лишь вздохнула, словно бы говоря: надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

– Когда скажу – беги не оборачиваясь, – тихо предупредил я.

 – А теперь прошу, оборотись ты, Хозяйка, ну хоть скамейкою!

Почти в тот же миг взглядам всех присутствующих предстала длинная деревянная скамья, новенькая, свежеструганая, ещё и муха не сидела. В толпе сдержанно поаплодировали…

– Доволен ли ты, хорунжий? – язвительно фыркнула старуха. – Энто был раз!

– Доволен, отродясь таких чудес не видывал.