Воскресенье. Книга первая

Девушка хмыкнула, отметив мощные мышцы. Ну, конечно. Самбо. Многие знали, что в городе есть подпольная секция карате, но никто не признавался, где она находится. Антисоветчики.

– А чего бы и не поучить? – Пожал плечами мужчина. Глаза устали после очков – он протер низко опущенные веки, – вот вы, Евгения Марковна, такая молодая, а приехали в Береговой, это же конец света. Граница, поди. Либо чего-то натворили, либо доказать хотите правоту свою. Черным по белому. Мы здесь все друг друга знаем, а вы среди нас чуть ли не самая молодая.

Это поддержка, Евгения Марковна. Поддержать вас хотим.

– Ну и закончим наш балет на этой ноте, – поднялась Женя, застегивая олимпийку, – а попала я сюда, Яков Моисеевич, исключительно по своей воле. Хорошего дня вам.

– Евгения Марковна! – Крикнул вслед Ройзман. Мужчина опустил голову и пригладил светлые брюки.– У меня к вам исключительная просьба, душа моя.

–Я вас слушаю.

– Вы же знаете учительницу, Елену Павловну?

– Ракицкую?– Задумалась, вспоминая, Женя. – Да, знаю, а что с ней?

– Да вроде бы ничего, – замялся мужчина, разглядывая коричневые туфли с острым носом.

В карих глазах появилась тревога. Ройзман будто бы хотел что-то сказать, что-то знал, но не решался, – не видно ее уже дня четыре как. Вы бы зашли к ней, узнали, что да как.

– Уехала, видать, – пожала плечами девушка. – А дочь, у нее же есть дочь?

–Так и ее нет. Мы искренне переживаем, Евгения Марковна.

– Хорошо, я зайду. До свидания, Яков Моисеевич.

– Хорошего дня, Евгения Марковна.

***

В служебном, деревенском доме по улице Звездиной, на окраине города, заиграла музыка в темно-коричневом транзисторном приемнике. Блестящую антенну подняли вверх, покрутили колесо и из динамиков раздался шипящий, раскатистый женский голос:

«…Я так хочу, чтобы лето не кончалось,

Чтоб оно за мною мчалось, за мною вслед…»

Участковый Круглова, двадцати четырех лет от роду, посмотрела в зеркало и довольно улыбнулась, поправив убранные в пучок на затылке темные волосы.

Поправила форменную милицейскую юбку и застегнула пуговицу на пиджаке. Отойдя от зеркала, Женя ступила на уже нагревшийся от солнца домотканный ковер на деревянном полу. Половица отозвалась глухим недовольным стуком, ее стон отразился эхом в высоком, массивном деревянном потолке. Девушка подошла к накрытому белой скатертью столу и взяла из медной тарелки зеленое яблоко. Отодвинув деревянный стул, присела, положив голову на руки и уставившись на приемник.